Чтение онлайн

Чтобы было меньше вопросов, нам велено выдать синие книги об ассоциации, выпущенные к ее десятилетию. На подъезде к станице нас встречали казаки с песнями и плясками, хлебом-солью и заздравной чаркой. Сначала подъехали к дому, превращенному в воскресную школу. Когда-то это был учительский дом, в котором долгие годы жила Мария Федоровна Каньшина со своим, как выяснилось в процессе, приемным сыном Александром. Вообще, мне уже трудно точно установить, когда и что я впервые узнала об этом достаточно уникальном человеке.

Итак, родился он в неблагополучной семье ученика Марии Федоровны, который служил на флоте, женился на женщине, имеющей пагубную российскую слабость. Как-то, приехав на побывку домой, поделился со своей учительницей сердечной печалью – не уверен, что застанет больного полуторагодовалого сына живым: жена неблагополучная, а самому нужно отправляться в плавание. Мария Федоровна, одинокая женщина сорока с лишним лет, не дождавшаяся в свое время с фронта любимого человека, предложила привезти мальчика ей. Этому категорически воспротивился отец Марии Федоровны, отказал дочери в доме, если ослушается и возьмет себе чужого ребенка. Но у нее казачья порода, нереализованный материнский инстинкт взяли верх – она ушла из-под родительского крова, получила комнату как сельская учительница и стала сама, без поддержки родных, растить и воспитывать мальчика. А он реально был на грани жизни и смерти. Выходила, вынянчила, держала в строгости, дала хорошее воспитание, приучила к труду и привила вкус к учебе. И, что важно, сформировала ответственное отношение к жизни. Был момент, когда несколько лет спустя после фактического усыновления мальчика приехал кто-то из горе-родителей, желая вернуть себе свое чадо. Отстояла, не отдала! А вот ее отец так до самой смерти не смягчился в отношении непослушной дочери. Страдал ведь наверняка, но не изменил свою волю, хотя Мария Федоровна и была его любимицей.

Сын получился с запасом внутренней глубины. Имела возможность неоднократно убеждаться в этом. На пятидесятилетнем юбилее при широком стечении людей не маленьких, статусных, богатых в фильме о нем, показанном потом и по российским телеканалам, потряс один эпизод. Александр Николаевич, вспоминая детство, рассказал: они как-то с мамой возвращались из бани, навстречу попался отец Марии Федоровны. Он приостановился посмотреть на дочь с мальчиком, а тот, зная, кто это, и воспитанный, несмотря ни на что, в почитании к деду, подошел и в благодарность поцеловал его сапог. И Каньшин, член Общественной палаты РФ, председатель ассоциации офицеров запаса Вооруженных Сил «Мегапир», состоятельный человек, не постеснялся перед миром так обнажить свою детскую боль. Когда он это говорил при видео записи, у него стоял ком в горле и слезы закипали на глазах. Поистине, так духовно обнажиться и плакать может позволить себе только очень сильный духом человек.

В воскресной школе нас ожидала встреча с детьми. С ними работала старая учительница, которая знала еще Марию Федоровну Каньшину, учила Александра Николаевича. Был детский рождественский концерт – светлые стихи, песни. Потом все прошли в маленькую бревенчатую часовенку, сооруженную во дворе школы, поставили свечи, помолились.

Александр Николаевич, когда мы только подъезжали к школе, так прокомментировал ее появление: «Как-то приехал в Марьинскую, уже став достаточно обеспеченным человеком, увидел на домике, где мы жили с мамой, объявление о продаже. И мне так захотелось, чтобы в память о ней, о месте, где она жила, появилась воскресная школа, чтобы сюда приходили дети, которым она посвятила всю свою жизнь».

Каньшин и этим не ограничился. Лучшие ученики воскресной школы приглашались в Москву, в гости в ассоциацию. Их принимали, угощали, показывали столицу. Вообще, Александр Николаевич являет собой тип редкого человека, который много сделал для своих земляков, друзей по школе и училищу, для членов семьи Каньшиных. Практически он стал Каньшиным больше, чем Каньшины по рождению. Для него, приемного сына сельской учительницы, невероятно высока ценность большой семьи. В его московском бизнесе работают практически все его родственники, их дети, близкие друзья, однополчане и однокашники. Но об этом я узнала много позже, а пока после воскресной школы мы поехали на кладбище поклониться могиле матери и рядом с погостом установить крест в знак того, что в ближайшее время здесь будет сооружена часовня. Часовня уже стоит. А потом был обед в трапезной станичного храма – простой, по-деревенски вкусный. Подъехал еще один высокий гость – Анатолий Федорович Дьяков, бывший министр энергетики РФ, создатель РАО «ЕЭС России», один из любимых учеников Марии Федоровны.

За столом нас с Ларисой опекал тот улыбчивый дедулька. Он оказался генерал-майором, Героем Советского Союза, получившим это звание во время Великой Отечественной войны в возрасте 18 лет, любимый мной Виталий Андреевич Ульянов. Совсем недавно он ушел из жизни. Царство ему Небесное! Он был начальником Орджоникидзевского общевойскового командного училища, когда там учился Каньшин. Именно Ульянов увидел его лидерские способности, сделал помощником по комсомолу, чем в значительной степени предопределил дальнейшую судьбу. До увольнения из рядов Вооруженных Сил в смутное перестроечное время Каньшин служил помощником по комсомолу в главном политуправлении Сухопутных войск страны, его воинское звание – полковник.

После трапезы мы отправились в Дом культуры, куда уже стекались станичники, принаряженные по случаю торжества. Ассоциация «Мегапир» имеет издательский дом, который выпускает книги военно-философского содержания. К этому дню подготовили книгу о Марии Федоровне. Всем вручали ее в подарок. Зал наполнился, на сцену вышел Александр Николаевич и открыл этот вечер, причем просил воспринимать его не только как вечер памяти его мамы, но и как дань памяти всему тому поколению, которое прошло через суровые испытания лихолетья. И звучал дивный голос Ланового, и выходил на сцену всем известный Язов, и пела свои романсы Жемчужная, и дали большой концерт артисты Пятигорского театра музыкальной комедии. Мы с Ларисой Яковенко сидели во втором ряду. Во время всего этого действа я поймала себя на ощущении, что сижу в пустом зале, и невольно обернулась – зал был полон, просто зрители были благоговейно поглощены всем происходящим. Какая разная у нас страна по уровню доступности к культурным ценностям! И как же повезло марьинцам, осознают они это или нет, не знаю, что вырос в их станице приемный сын сельской учительницы, который в благодарность судьбе, что не сгинул, так трепетно дорожит связью со своей малой родиной!

А потом еще был прием-фуршет для гостей и руководства станицы и района. Нас по-прежнему опекал веселый Виталий Андреевич Ульянов. Он дважды был героем журнала. Мы публиковали его воспоминания о том бое, за который он, практически восемнадцатилетний мальчишка, стал Героем Советского Союза. А в ту встречу, помню, мы с Ларисой накинулись на него с диктофонами, а наш «кавалер» все отшучивался, пока нам пресс-секретарь Каньшина не пообещал прислать уже расшифрованные его воспоминания. Но зато он очень интересно говорил о женщинах. Ну не могли мы с Ларисой обойти эту тему. Представьте себе послевоенные годы, когда судьба обездолила сотни тысяч женщин, потерявших в горниле войны надежду на свое женское счастье. А тут молодой веселый, с дивным чувством юмора, с руками и ногами, со звездой Героя на груди жизнерадостный крепыш! Пытали мы Виталия Андреевича, как ему давалось женское внимание. А он так просто сказал, что сильно-то и похвастаться нечем – не мог он проявлять настойчивость, боялся обидеть. Я ему и говорю: «А вы не думали, что отсутствием настойчивости вы могли обидеть несравненно больше?» Виталий Андреевич просто застыл от такой неожиданности. Мысль явно поразила его своей новизной.

Вообще, он стал для меня одним из невероятно родных, теплых людей, существование которых в одном временном пространстве просто греет душу. Несколько лет спустя после первого знакомства мы с мужем были в канун дня рождения комсомола (а это и день создания ассоциации) на приеме в шикарном офисе на Ленинском проспекте в Москве. В кабинете Бориса Ивановича Волкова, бывшего тогда заместителем Каньшина по ассоциации, мы оказались с Виталием Андреевичем за одним фуршетным столом. Тогда он произнес слова, от которых у меня слезы на глазах закипали. «Когда я стал Героем Советского Союза, у меня появилось чувство, что я до конца своих дней буду обласкан и не обойден вниманием моей страны. А потом страна развалилась. Началась ревизия истории, изменилось отношение к ветеранам, Вооруженным Силам, нас сбросили со счетов, отобрали льготы, лишили привычного уровня жизни. Я стал никем. Если бы меня не подобрала ассоциация, мне нечего было бы делать. Едва ли я остался бы жив в своей горькой невостребованности и обиде». В ассоциации Виталий Андреевич курировал шефскую деятельность – в эту сферу включены детский дом, более 200 стипендиатов – детей офицеров, погибших при исполнении служебного долга, да и еще много чего. Мне понравилось, как моментально отреагировал Борис Иванович: «Не ассоциация подобрала вас, уважаемый Виталий Андреевич, а вы сделали честь ассоциации, дав ей свое имя, звание и вложив в нее свои организаторские способности!» Виталий Андреевич покраснел, у него и у всех присутствующих отлегло от сердца.

Если честно, не знаю, насколько действительно полезны ассоциации экс-звезды советской эпохи – генералы, маршалы, летчики-космонавты. Люди-то они все в возрасте, с проблемным здоровьем, характером, на который еще и годы наложили свою печать. Но, однажды позвав их под свое знамя, Каньшин не оставил и не оставляет их до сих пор. Когда они были поражены в своих финансовых правах, он сам определил им надбавку к пенсии, чтобы могли жить достойно. Они как-то рассказали, что их, маршалов, генералов, Героев Советского Союза, приглашали в различные офицерские организации – все-таки статус, имя, награды могут быть тараном (по крайней мере, были таковыми в первые постперестроечные годы) в решении каких-то вопросов и открытии каких-то дверей, но они пошли только за Каньшиным. И это отнюдь не продажа статуса в обмен на бонус, нет! Ассоциация позволила им продлить их дееспособность: и Ульянов, и маршалы Язов и Михалкин, и летчик-космонавт Севастьянов, и военный философ Тюшкевич – все они многие годы были вовлечены в деятельность во благо России. Той России, которая ушла вообще на задний план в погоне за рублем, а точнее, долларом, оттеснена нахлынувшим гламуром, той России, которую пытаются вписать в рамки внешне атрибутированных кем-то параметров цивилизации и демократии, забыв о ее самоценности.

Александру Николаевичу Каньшину я безмерно признательна по многим причинам. Както озвучила это в виде благодарственного тоста. И увидела, что он обомлел, не потому, что я его благодарила (ему к этому не привыкать), он был удивлен тем, за что я его благодарила. За повышение моей личной самооценки, за некоторые открывшиеся для меня как для главного редактора журнала возможности. Когда ты идешь в фарватере такого корабля как теперь уже международная ассоциация объединений офицеров запаса Вооруженных Сил «Мегапир», они открывались, и я по мере возможности какие-то из них старалась не упустить. Вероятно, он ожидал, что я поблагодарю за финансовую поддержку, которую ассоциация нам периодически оказывала, за лоббирование наших интересов… Да, это все дорогого стоит, но главное – Каньшин вытащил меня из моих провинциальных комплексов, дал возможность в какой-то мере приблизиться и понаблюдать в онлайн режиме за людьми из категории элит российского общества, дал почувствовать, что я тоже что-то могу, прогнал, сам того не предполагая, через череду испытаний, словом, невольно стал вехой в моем личностном развитии, да, вероятно, и росте. А все остальное я уже сделала сама.