Чтение онлайн

— Вот то-то и оно, — поддержала Валюшу Олеся. — Мне Стасик после каждого похода на рыбалку что-нибудь покупает!

Ритка поддакнула:

— А у меня Мишаня как в казино сходит, потом месяц шелковый.

Валюша закраснелась, как маков цвет.

— И у меня Виталик, как новую секретаршу примет, так что-нибудь очень дорогое мне покупает… Помните мой костюм гипюровый?…

Ада промолчала, но шуба красноречивее всяких слов говорила о масштабах увлечений ее благоверного. Подумав еще немножко и допив вторую бутылку ликера, мои подруги твердо решили оказать помощь своей страдающей сестре, то есть мне.

Помогать начали сразу. Назавтра Стасик потащил Леопольда на зимнюю рыбалку. Я нисколько не сопротивлялась, а напротив, поддержала это начинание: достала из кладовой тулуп и собрала рюкзак с припасами. Чудесные результаты не замедлили сказаться. Уже на следующей неделе виноватый и страдающий Леопольд вручил мне духи, о которых я мечтала три года. Правда, ожидаемого восторга я не испытала. Дело в том, что непривычный к суровым мужским развлечениям Леопольд приполз домой по-пластунски и еще три дня метался в бреду и плакал, а я поила его рассолом и меняла компрессы у него на голове.

Не успела я опомниться от рыбалки, как Леопольд сделал мне следующий подарок — прелестные сережки с бриллиантиками. В процессе вручения он, потупив взор, попросил меня не удивляться, если придет повестка из милиции. Оказывается, они с Мишаней посетили игорное заведение, а обмыть выигрыш заехали в заведение питейное. Короче, три разбитых зеркала и две изуродованные рожи — итог поистине гусарский.

Что было после, догадаться нетрудно. Милейшая тетя Маша, секретарь Леопольда, попросилась на пенсию, и он по рекомендации Валюшиного Виталика взял новенькую. Когда на презентации мне представили эту мулатку с золотыми волосами, я вежливо улыбнулась. Но дома я закатила Леопольду такую истерику и перебила такое количество посуды, что никакая дубленка, немедленно мне подаренная, не могла возместить моральный и материальный урон.

После всех этих событий я прекратила отвечать на звонки своих подруг и их мужей и через какое-то время пришла в норму. Особенно согрело мое сердце увольнение мулатки, которая, по словам Леопольда, не умела читать и писать. Девушке пришлось идти на подиум. Но, честно говоря, я ее не пожалела.

Я начала нормально есть и спать, прекратились сердечные приступы и нервный тик. Я перестала плакать при словах: «У меня для тебя есть кое-что, дорогая…»

Но как-то раз чудесным утром муж поманил меня к окну и показал мне симпатичную ультрамариновую иномарку.

— Она твоя, — сказал мне Леопольд и протянул ключи от машины.

Последнее, что я успела прошептать холодеющими губами перед тем, как сознание мое помутилось, были слова:

— Леопольд, скажи мне честно, что ты натворил?

Когда я очнулась, Леопольд стоял передо мной на коленях и, поливая меня водой из кружки, клятвенно заверял, что он дарит мне машину просто так, от чистого сердца. Что он копил на нее деньги несколько лет и поэтому не дарил мне дорогих подарков. Что он очень любит меня и сделает для меня все, что угодно.

На машине, подаренной мне Леопольдом, я езжу уже полгода. Муж по-прежнему не пьет и не курит. А еще он поклялся никогда, ни по какому поводу, ни при каких обстоятельствах не делать мне подарков.

Если вы не бежали на высоких каблуках вслед за автобусом, если не терпели пытку выщипывания бровей, если не мечтали пленить принца на белом «мерседесе», если у вас не бывает критических дней — значит, вы находитесь по другую сторону линии фронта. Вы — наш противник, потому что вы — мужчина.

О, эта шелковая, кружевная, ароматная война, которую уже столько веков ведет прекрасный пол против сильного! Тонны косметики, тысячи уловок, цистерны слез использованы в ходе сражений. Огромные концерны производят прелестные боеприпасы… И вот я, отдавшая более десяти лет этой армии, стала дезертиром. Да, я бежала с фронта.

Прежде я, как и все мои подруги, без промаха стреляла глазами, вызывала внимание на себя, шла на приступ, возводила преграды, взрывалась обольстительным смехом и годами терпеливо высиживала в засаде. Соседские бабушки цепенели, когда я выплывала из подъезда в самом скромном своем прикиде. Местные юноши заранее собирались на скамейках, чтобы не проворонить моего выхода. Я стремительно проносила мимо них свою супермодную стрижку, поскрипывая и поблескивая лаковой кожей боевой экипировки. Колебались устои, открывались новые горизонты.

А в тылу у меня были сотни инструкций по отлову и содержанию мужчин в домашних условиях. Я умела голодать месяцами, я усовершенствовала каждый миллиметр данного мне природой тела. И это была только артподготовка. Я научилась печь расстегаи, я знаю, как приготовить коктейль «Черный русский» и могу поменять помпу в автомобильном моторе за три с половиной часа. При этом я сумею отличить одно произведение Шнитке от другого и не спутаю слово «сюрреализм» с названием сексуального отклонения. Я знаю по именам шесть южнокорейских диктаторов. Я выучила язык банту только за то, что им разговаривал некий перспективный молодой дипломат.

Ну и где справедливость?! Где достойный противник, способный хотя бы понять, что военные действия уже начались? Хотя и поздно, но я все же сообразила, что эти варвары-мужчины не способны оценить ювелирную работу женщины над собой.

Разве замечают они, во что вы одеты? Уходя из гостей, они спокойно подают вам чужое пальто. Разве известна им истина: духи важнее платья? И лучше пять морщин на лице, чем одна на чулке. Прозрение пришло, когда мой новый знакомый поинтересовался, не сама ли я сшила эту миленькую кофточку. Если учесть, что это был фирменный жакет, то можно понять мою ярость. А сколько усилий ушло у меня на то, чтобы приблизиться к облику Наоми Кемпбэлл! Если учесть, что у меня суровая северная внешность, то вы поймете, чего мне это стоило. А вместо восторгов я услышала от знакомых мужчин осторожные вопросы: «С чего это ты так высохла и почернела?»

Нет, не ценят мужчины наших усилий. Вот моя подруга Клара научилась раздевать объект зубами. Она три года тренировалась. Надевала на стул рубашку, подползала, словно ягуар, и, игриво урча, откусывала пуговки… Мы балдели, когда она нам это показывала. Утонченная эротика! А что ее дурак Сашка? Когда номер был готов и она с ним выступила, Сашка забился под кровать и сидел там, пока его не вызволила бабушка, старая большевичка. Ей любая эротика нипочем.

Валька, которая прошла полный курс профессионального психоанализа, даже сочинила научную статью для умного журнала — «Сложный язык супружеского общения». А ее благоверный только две фразы и знает: «Ну, ты, блин, даешь!» и «Нормалек».

А Катя, заменившая себе нос, грудь и что-то еще?! Муж ушел от нее после этого. И почему бы, вы думали? Ему, видите ли, мерещилось, что он изменяет ей с ней же самой.

И однажды я сказала себе: хватит! Если всем все равно, то мне и подавно. Буду жить, как мне хочется. Теперь все мужчины — мои, потому что я опустилась до их уровня. Сойдя с высокой платформы и обувшись в кроссовки, я сделалась даже ниже их. Они смотрят на меня сверху вниз. Оказывается, им это нравится. Они начали меня опекать и наставлять. Они гладят мои отросшие волосы и говорят: «Малыш…»