Чтение онлайн

Мы вошли туда вскоре после исчезновения молодого человека.

Было это через сутки и полчаса. Но следов, уверяю, когда мы посетили ее, в самом деле не было никаких.

– Я сам вижу, что нет следов, - проговорил ученый.

Я остановилась в раздумий:

– А почему вы думаете, что ваш коллега способен на недобрый поступок, ведь вы знали его много лет?
– этот вопрос надо было задать, конечно, раньше. Сейчас он прозвучал беспомощно.

– Я так не думаю, просто ему двадцать пять лет, возраст еще вполне инфантильный, особенно в условиях столь высокоразвитой техники.

– Но, позвольте вам напомнить имена выдающихся людей столь же не преклонного возраста.

– Это лишнее, я их прекрасно знаю сам, но мой помощник не относится к их числу. О чем, кстати свидетельствует и его поступок.

Стащил плод тридцатилетней работы, наверняка покадрить денчопок, дескать: "Вот п я бессмертен и мое потомство тоже".

У вас есть основания так думать?

– Да вся молодежь одинакова, и я таким же был тридцать лет назад... Нет, но вы подумайте, плод тридцатилетнего труда.

– Не вся, - твердо сказала я, если эта идея создать гормон бессмертия вас посетила именно в двадцать пять.

Мой собеседник не отвечал. Его в этот момент привлекло нечто, что он извлек из перепутанного проводами прибора.

– Ничего не понимаю, - пробормотал он, - готов держать пари, что это часть его рубашки, которую он надевал еще вчера утром.

Я тотчас же подошла ближе:

– Вы уверены?

– Абсолютно, это его рубашка, но что-то с ней произошло, видите, какая она ветхая.

Я видела это.

– Разрешите, - я протянула руку с криминалистическим пакетом.

Профессор опустил лоскут рубахи в этот пакет. Пакет я немедленно поместила в специальный отсек мобиля. Под отсеком на панельке тотчас же загорелись параметры: когда изготовлена рубаха, где, кто носил (имеется в виду - мужчина, женщина, его возраст и т.п.), в том числе возраст лоскута.

И вот тут произошло странное, параметры были самые неимоверные. Рубаха, как показал компьютер, была изготовлена в этом году на всем известной автоматической фабрике, но носил ее мужчина, возраст которого обозначался отрицательным числом. Я была уверена, что неисправен компьютер. Сбоку на панели торчала бумажка - инструкция по эксплуатации компьютера. Почитав ее, я вставила в него контрольный гибкий диск и обнаружила, что компьютер исправен. В чем тогда дело?

Попробовала еще раз.

Новая попытка показала мне, что возраст мужчины все так же выражается отрицательным числом.

Я посмотрела на профессора. Он стоял неподвижно и смотрел на меня. Вдруг он подошел к компьютеру и нажал несколько клавиш.

– Что вы делаете?
– спросила я

– Записываю возраст своего помощника несколько иначе, видимо, он должен выражаться четырехзначным числом, а у вас здесь только трехзначная шкала, вот и не срабатывает.

После вмешательства профессора на шкале вспыхнула надпись:

"10 (в третьей степени - 25)". Это и был возраст его ученика. То есть организм двадцатипятилетнего парня отчего-то мгновенно состарился до 975 лет. Но отчего?

И тут профессор повел себя довольно странно:

– Позвольте теперь вас пригласить выпить немного нектара.

Я не увидела в этом ничего предосудительного и пошла из лаборатории в кабинет.

Он налил две чашки дымящегося сока планеты Ивси, который все на Земле называют нектаром. Мы сели на низенькие кресла.

– Я уже сам раскрыл преступление, - сказал профессор, опустив глаза и размешивая серебряной ложечкой гущу нектара.

Я удивленно посмотрела на него.

– С вашей помощью, конечно. Вы меня вдохновили. ну а если говорить серьезно, то с помощью вашего компьютера. Мои помощник действительно не инфантильный человек, он серьезный ученый. Он умер бесследно. Настолько бесследно, что в Галактике не осталось даже частиц распада, которые бы свидетельствовали о его существовании.

– Что ны говорите?

– Я говорю то, что есть, ценой своей жизни он подал нам импульс добра и сообщил, как использовать во вред самим себе гормоны смерти.

Он их просто принял все сразу. И сгорел, то есть заставил миллионы ядерных реакторов свои клеток работать в полную силу на распад. И доказал, что человек может дожить до 975 лет.

– Почему вы говорите, что он исчез бесследно, можно ведь догнать время на кроносомобилс?

– В том-то и дело, что нельзя. Распад произошел до абсолютного нуля. И этот нуль равен почти тысячелетию. Даже бронтозавры еще не распались окончательно, их можно поймать во времени и увидеть.

А моего коллегу нельзя.

– А в прошлом до момента эксперимента?

– Нельзя.

– А почему нельзя?

– Потому что в природе ничего не исчезает и ничего не появляется. Это удивительный парадокс.

– Стало быть, с точки зрения криминологии вас даже нельзя ни в чем упрекнуть, - улыбалась я.

– Я виноват в том, что доверил ему препарат, н, конечно, в том, что нс учел его пыл.

– Но юридически вас никто не обвинит даже в неосторожности, ведь его, вашего коллеги, не было. По вашим же собственным словам, парадокс времени заключается в том, что его не было (до такой степени он сам себя уничтожил). Но ведь для родных своих он был.

– У него была только мать, кстати, вот она идет, - он посмотрел на часы, - она всегда приходила сюда в это время. Поговорит пять минут с сыном и уходит.

В помещение вошла достаточно еще молодая женщина с красивыми безумными глазами. Видно было, что какое- то смутное чувство, а то н влечение привело ее сюда. Мы поздоровались.

Она вдруг рассмеялась:

– Извините, сказала, - не знаю, зачем я сюда забрела, вот уже действительно нарочно не придумаешь.

И вышла.

А мы, нс отрываясь, смотрели ей вслед, совершенно забыв о нектаре планеты Ивси.

8. ЩИТ СОБЕССКОГО

Меня иногда спрашивают: а были ли в вашей практике курьезные случаи? Нераскрытое дело. Или загадка.

– Нераскрытое дело? Конечно. Послушайте.

Вы наверняка помните, что одно время на нашей планете - я имею в виду, конечно, Землю, хотя давно уже живу на Базе-2, что за Щптом Собесского в тридцать втором секторе, - появилось огромное количество крошечных магазинчиков, где продавались мутанты. Это было очень модно, поскольку как раз в это время генетиками был сделан ряд новых открытий.