Чтение онлайн

И директор отказался от мысли узнать все подробности, - жена перехватила его разведчика. Он вернулся в кабинет и снова сел за письменный стол, на котором лежала новая пачка депеш.

В одиннадцать часов пришли Грегуары. Они очень удивились, что Ипполит лакей директора, поставленный сторожить у дверей, чуть ли не подталкивал их, торопя войти в дом, а перед этим с явным беспокойством окинул взглядом дорогу. В гостиной занавеси на окнах были задернуты, и Грегуаров провели в кабинет г-на Энбо; хозяин извинился, что принимает их тут, но гостиная окнами выходит на дорогу, и совершенно излишне вызывать эксцессы.

– Как! Вы ничего не знаете?
– спросил он, видя изумление гостей.

Узнав, что началась забастовка, г-н Грегуар не потерял обычного своего спокойствия и только пожал плечами. Ба! Ничего страшного... Народ тут порядочный. Г-жа Грегуар кивала головой, разделяя уверенность мужа в извечном смирении углекопов. А Сесиль, очень веселая, пышущая здоровьем, очень миленькая в суконном костюме "цвета настурции", который был ей к лицу, улыбалась при слове "забастовка", напоминавшем ей о посещениях рабочих семей и о раздаче им милостыни.

Но вот появилась вместе с Негрелем г-жа Энбо, в черном шелку,

– Ах, какая досада!
– воскликнула она, лишь только переступила порог. Как будто эти люди не могли подождать! Знаете, Поль отказывается везти нас в Сен-Тома.

– Ну что ж, мы с удовольствием посидим у вас, - учтиво ответил г-н Грегуар.
– С большим удовольствием.

Поль коротко поздоровался с Сесиль и г-жой Грегуар. Тетушка осталась недовольна: она сочла, что он недостаточно любезен, и глазами указала ему на девушку. Услышав затем, что они разговаривают друг с другом и смеются, она окинула их материнским взглядом.

Тем временем г-н Энбо закончил чтение депеш, на которые тут же составил ответы. Г-жа Энбо вела беседу с гостями. Она сообщила, что не занималась обстановкой рабочего кабинета своего мужа. Действительно, в кабинете остались выцветшие пунцовые обои, тяжелая мебель красного дерева, поцарапанные, потрепанные шкафы для папок с делами. Прошло три четверти часа, и когда уже собирались сесть за стол, лакей доложил о г-не Денелене. Тот вошел очень взволнованный, поклонился г-же Энбо.

– Ах, вот вы где!
– сказал он затем, увидев Грегуаров. И, быстро повернувшись, заговорил с директором: - Так, значит, это верно? Я только что узнал от своего инженера... У меня-то нынче утром все рабочие спустились в шахту... Но ведь и их может захватить. Я беспокоюсь... Как у вас? Что происходит?

Денелен приехал верхом на лошади и явно был встревожен: говорил чересчур громко, делал резкие жесты; он был похож на отставного кавалерийского офицера.

Господин Энбо начал было рассказывать ему о создавшемся положении, но тут лакей распахнул двери в столовую. Директор, прервав свою речь, пригласил Денелена:

– Позавтракайте с нами. За столом продолжим разговор.

– Пожалуйста, как вам угодно, - ответил Денелен, настолько занятый своими мыслями, что принял приглашение без всяких церемоний.

Но тотчас же он спохватился и, повернувшись к г-же Энбо, принялся извиняться за свою невежливость. Впрочем, хозяйка приняла его с очаровательным радушием. Приказав поставить седьмой прибор, она рассадила гостей: по одну сторону от хозяина дома посадила г-жу Грегуар, по другую Сесиль; по правую руку от себя - г-на Грегуара, по левую - Денелена; Поля Негреля - между Сесиль и ее отцом. Когда приступили к закускам, она сказала с улыбкой:

– Прошу извинить меня, - я хотела угостить вас устрицами... По понедельникам, как вы знаете, в Маршьене можно достать свежих устриц - их привозят из Остенде. И я велела запрячь лошадь, чтобы кухарка съездила за ними... Но она испугалась: а вдруг ее закидают камнями!

Раздался дружный взрыв смеха. Все нашли, что история презабавная.

– Тише, тише!
– смущенно сказал г-н Энбо, поглядывая на окна, из которых видна была дорога.
– Им совсем не нужно знать, что мы сегодня принимаем гостей.

– Ну, уж этой вкусной колбасы, они, во всяком случае, не получат, заявил г-н Грегуар.

Все опять засмеялись, но уже не так громко. Каждый чувствовал себя очень неуютно в этой столовой с фламандскими гобеленами на стенах, с дубовыми старинными ларями; за стеклами буфетов блестела серебряная утварь; с потолка свешивалась большая лампа, и в округлых полированных стенках ее медного резервуара, как в зеркале, отражались пальма и длинные листья "дружного семейства", зеленевшие в больших майоликовых горшках. За окном стоял декабрьский день, дул резкий северный ветер, но ни малейшего его дуновения не проникало в комнату, - тут было тепло, как в оранжерее, в воздухе разливался тонкий аромат ананаса, разрезанного на ломтики и доданного в хрустальной чаше,

– А что, если задернуть занавеси на окнах?
– спросил Негрель, которому хотелось, потехи ради, напугать Грегуаров.

Горничная, помогавшая лакею подавать на стол, решила, что это приказание, и задернула занавеси на одном окне. Тогда начались бесконечные шуточки: рюмку, стакан, вилку опускали на стол с величайшей осторожностью; каждое блюдо восторженно приветствовали, будто оно случайно уцелело от грабежа в захваченном городе; но за этой наигранной веселостью таился глухой страх, и он проскальзывал в невольных взглядах, которые сотрапезники бросали на дорогу, словно полчища голодных следили оттуда за пиршеством.

После омлета с трюфелями подали речных форелей. Разговор зашел о промышленном кризисе. За полтора года дела так ухудшились!

– Это было неизбежно, - сказал Денелен.
– Процветание, наблюдавшееся за последние годы, должно было привести нас к этому... Вспомните, какие огромные капиталы заморожены - капиталы, вложенные в железные дороги, в строительство портов, каналов. А сколько денег поглощают безрассудные спекуляции! Да возьмите, к примеру, хоть наш департамент: у нас понастроили столько сахарных заводов, словно с наших свекловичных полей можно собирать три урожая... Нечего сказать, дожили! Нынче денег не достанешь, надо ждать, когда получатся прибыли на затраченные миллионы: а отсюда - убийственное отсутствие сбыта и полный застой в делах. Господин Энбо оспаривал эту теорию, но признавал, что годы благоденствия развратили рабочего.

– Подумайте только!
– воскликнул он.
– На наших шахтах эти молодцы зарабатывали до шести франков в день, - вдвое больше, чем они зарабатывают в настоящее время! И тогда они жили хорошо, привыкли роскошествовать. Теперь им, разумеется, трудно перейти к былой воздержанности.

– Господин Грегуар, - прервала его г-жа Энбо, - скушайте, пожалуйста, еще кусочек форели... Очень нежная рыба, не правда ли?

Директор продолжал:

– Но... скажите на милость, разве это наша вина? Мы сами жестоко пострадали... Заводы закрываются один за другим, и нам теперь невероятно трудно сбывать запасы угля. Поскольку спрос на уголь все уменьшается, мы просто вынуждены снижать себестоимость... А рабочие не желают этого, понять.

Наступило молчание. Лакей обносил всех жареными куропатками, а горничная наливала гостям шамбертен.

– В Индии голод, - сказал Декелей вполголоса, словно говорил с самим собой.
– Америка больше не дает нам заказов на чугун и сталь, и этим нанесем жестокий удар нашим доменным печам. Все между собою связано, достаточно одного отдаленного толчка, чтобы поколебалось равновесие во всем мире... А империя так гордилась этой промышленной горячкой!

Он принялся за куропатку. Потом сказал громче: