Чтение онлайн

— Тверь уже, сонная тетеря! Выскакивай давай!

Подхватив портфель и сапоги, спрыгиваю в проход, споро обуваюсь, и бегу догонять свою учебную команду. Наш молоденький сопровождающий, Дубровичев, которого язык не поворачивался называть Яков Александрович, устраивает еще одну перекличку, и, удостоверившись, что за время пути никто не потерялся, ведет нас к выходу из вокзала, где уже ожидают несколько саней, запряженных переминающимися с ноги на ногу на морозе лошадками. Коняшки мотают головами, изредка всхрапывают и пускают пар из ноздрей. Возницы одеты в шинельки — значит, это за нами из части пожаловали. Путь, как сказал сопровождающий, не близкий — более двадцати верст, так что ползти будем часа три, не меньше.

Рассаживаемся по несколько человек в сани на солому, прижимаясь друг к другу, чтобы в пути было не так холодно, и трогаемся в путь. Дорога наша ведет к усадьбе «Сахарово», которой когда-то владел генерал-фельдмаршал Гурко. А теперь там расположились недавно устроенные летние лагеря 143-го полка. Нас же, разумеется, собирались поселить не в палатках, а в частично пустующих помещениях усадьбы, которые в летний период предназначались для размещения штаба полка и ряда подразделений обеспечения.

Впрочем, кое-какие службы размещались там и зимой, а располагавшееся неподалеку стрельбище активно использовалось. По приезде мы построились на расчищенном плацу перед главным зданием усадьбы, и к нам вышел высокий статный командир, довольно еще молодой, — лет тридцати, не более. Кавалерийский башлык скрывал петлицы на шинели, и потому определить его должностную категорию на глаз было невозможно.

Скомандовав — «Смирно!» — Дубровичев, печатая шаг, подошел к высокому командиру и отрапортовал:

— Товарищ командир полка! Учебная команда начальствующего состава для представления по случаю прибытия на зимние сборы построена!

— Вольно! — скомандовал высокий, глядя на нас внимательным, даже немного озабоченным взглядом. Обычное русское лицо, немного курносый нос. Никаких особых, бросающихся в глаза черт или примет. Но не покидает ощущение, что где-то я его видел. В этой жизни или в той?

— Товарищи начальники! — прозвучал хороший «командный» голос комполка. — Я командир 143-го стрелкового полка 48-й Кашинско-Тверской дивизии имени Тульского пролетариата, Александр Михайлович Василевский. Начиная с этого момента, вы все считаетесь на действительной военной службе. Сейчас вам выдадут обмундирование и покажут ваши места в казарме. Знаков различия у вас не будет, потому что вы не проходили аттестацию на должностные категории. Такая аттестация будет проведена по итогам сборов, а до тех пор все вы будете именоваться курсантами. Поскольку ваша учебная команда принадлежит к политсоставу, возглавит ее и будет непосредственно руководить прохождением вами сборов помощник военкома полка Филимон Яковлевич Гарц. — С этими словами вперед выступил прежде державшийся за плечом своего командира невысокий худощавый человек со впалыми щеками и глубоко посаженными глазами, с тонким носом и резко очерченной складкой близ плотно сжатых губ. — Желаю вам успешного прохождения учебы! Командуйте, Флимон Яковлевич! — коротко бросил Василевский, четко исполнил поворот налево и отправился к главному зданию усадьбы.

— За мной, шагом марш! — И повинуясь команде, мы несколько нестройно зашагали к дверям, которые, как оказалось, вели в столовую. Уже темнело, и обеденное время давным-давно миновало, но о нас все же позаботились, что я тут же записал в плюс молодому комполка. Горячий обед после мороза, несмотря на его невеликие размеры и не слишком высокие кулинарные достоинства, пришелся очень кстати. После чего помощник военкома полка повел нас в каптерку. Там мы обзавелись шинелями, гимнастерками комсоставовского образца, которые именовались «рубаха-френч», галифе, ремнями, портупеями с кобурой, зимними шлемами, а кое-кто — и сапогами. Глянув на мои сапоги, каптер буркнул — «сойдут за уставные». По тому же принципу некоторые новоявленные курсанты остались в своих френчах и галифе.

Остаток дня ушел на получение Наганов в оружейке, знакомство нашего руководителя с доставшимися ему подопечными, на ужин, обживание в казарме, осмотр и чистку оружия, подгонку обмундирования, подшивание подворотничков и на прочие важные армейские мелочи.

Сборы зимой — далеко не самое приятное времяпровождение. Хорошо еще, что большая часть занятий проводилась в классе, а не на открытом воздухе. Начали мы, однако, не с класса, а с посещения артиллерийских парков дивизии, где как раз проводились занятия приписного состава артиллеристов, призванных на краткосрочные двухнедельные сборы для отработки действий в зимних условиях. Для нас занятия были чисто ознакомительными — мы ознакомились с принципами боевой работы шестиорудийной полковой батареи трехдюймовок и артиллерии дивизионного звена — одной из двух батарей гаубичного дивизиона.

В одном из классов, который мы заняли в дивизионной школе младших командиров, нам пытались ускоренным порядком впихнуть примерно те же знания, которые в течение более длительного времени получали командиры на курсах «Выстрел». Тактика сменялась военной топографией, военно-инженерное дело — занятиями по организации службы тыла. Немалая часть занятий была посвящена изучению материальной части оружия. Ну, и, разумеется, не упускалось из виду ведение партийно-политической работы в войсках.

Как я успел понять, еще по услышанным краем уха обрывкам застольной беседы в поезде, и по последующим разговорам в казарме и в классе, наша учебная команда подобралась в основном, если не исключительно, из политработников, которые собственно в РККА не служили. Со мной проходили сборы комиссары из ЧОНа, Продармии, войск ВОХР и ВНУС, запасных воинских формирований, частей Всевоубуча и т. д. Товарищ Аболин, шедший первым по алфавиту в списке команды, вообще служил комиссаром в военизированной охране Чеквалап (Чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и лаптей для нужд Красной Армии). Разумеется, кадровики Наркомвоенмора совершенно справедливо решили, что таким кадрам нужно подтянуть в первую очередь командирскую подготовку.

Что касается матчасти Нагана и винтовки Мосина, то тут больших проблем не возникло — все курсанты были, так или иначе, знакомы с этим оружием. А вот когда в классе появились ручные пулеметы Гочкиса, Льюиса и Федорова, инструкторам из пульбата дивизии пришлось повозиться, вдалбливая в наши головы правила обращения с этими мудреными механизмами. Льюис не был для меня совсем уж чужим — в бытность Осецкого замначальника Западного сектора ВОХР по политчасти его наскоро обучили обращению и с этим агрегатом. Надо сказать, что и со станковым пулеметом Максима хоть как-то знакомы были далеко не все. Да и для меня он был «черным ящиком» — как заправлять ленту и стрелять, представление имелось, во всем же остальном пришлось постигать науку вместе с прочими необученными курсантами.

Занятия по партийно-политической работе с нами вел руководитель всей нашей команды Филимон Яковлевич Гарц. На первом же уроке его засыпали вопросами:

— Вот зовут вас — Филимон Яковлевич. А что же фамилия такая странная, нерусская? — допытывались курсанты.

— Это от деда пошло, — не смущаясь (видно, привык к таким вопросам), — объяснил замвоенкома полка. — При старом режиме, еще при крепостном праве, был он крепостным помещика Гарца, из немецких колонистов. Вот от того и фамилия такая. У нас полдеревни через это Гарцами окрестили.

— А вот у вас в полку комиссар, — перевел разговор на другую тему Лев Исакович Розенфельд (уж не родственник ли какой нашего председателя СТО? — мелькнула у меня мысль). — Так что, командир у нас не партийный, выходит?

— Выходит, — на этот раз немного раздраженно отреагировал Филимон Яковлевич.

— От чего же не вступает? Или не берут? — продолжал наступать Розенфельд.

— Тут сложность, — чуть поморщился заместитель военкома. — Он из военспецов. Бывший штабс-капитан. Да и по происхождению — из поповского сословия.

Тут меня как будто прострелило. Василевский? Александр Михайлович? Штабс-капитан? Из священнослужителей? Так не тот ли это Василевский, что станет главой Генерального Штаба? По всем параметрам — он и есть. То-то меня беспокоило, что физиономия знакомая. Точно, — он! Ну, что же, у него в полку вроде обучение как раз неплохо было поставлено. Да и расположение части обустроено по нынешним скудным временам очень даже неплохо, и приварок есть, как мы могли убедиться.

Его происхождение нам разъяснил Филимон Яковлевич: