Чтение онлайн

Он помнил нежные изгибы ее тела, когда она прижалась к его груди. Хорошо, что острая боль в правой руке и ноющее бедро отвлекли его от воспоминаний. Элис пустил гнедую бок о бок с ее мерином, благо Перси отпустила поводья — она в это время обеими руками поправляла локоны, выбившиеся из-под сетки прически. Ворот амазонки был открыт — там, где отсутствовал шарф, — и Элис скосил глаза на ее белую стройную шею в вырезе платья.

Вчера ее вечерний наряд обнажал гораздо больше прелестей, но — странное дело — он казался скромнее, чем этот распахнутый ворот. Он поднял взгляд. По ее крепко сжатым губам Линдон догадался: она знает, куда он заглядывал. Останься он в Англии в то время, когда она, неразумное дитя, превращалась в соблазнительную женщину, вряд ли эти перемены произвели бы на него такое впечатление — верно, он все равно видел бы в ней малышку Перси. Однако Линдон прекрасно понимал, чего ему хочется сейчас, когда он смотрит на нее.

— Мы оба — пассажиры «Королевы Бенгалии», — сообщил он очевидное, тщась удержать ее подольше возле себя и между тем спровоцировать на более острые высказывания.

Он помнил, как на приеме поддразнивал ее, рассуждая о воздаянии и покаянии, и как эта перепалка неожиданно возбудила его фантазию. Приятно представить, как он барахтается в постели с острой на язычок, свирепой леди Перси и она пытается залепить ему пощечину. Пожалуй, он позволит ей нанести пару ударов, прежде чем…

— Да, — согласилась она настороженно.

Несомненно, некоторые его фантазии отразились на его лице. Элис поерзал в седле и постарался стряхнуть внезапное наваждение, причиняющее ему физические неудобства. Будет лучше, если он продолжит представлять ее тем простоватым товарищем по детским играм, которого не надо было подзывать дважды — зеленоглазая тихоня ловила каждое его движение.

— Вам, конечно, не терпится добраться до дому, — добавила она с вежливой сдержанностью. — Соболезную вам: говорят, лорд Айверн тяжело болен.

— Благодарю.

Он не мог ничего более сказать для продолжения беседы — все, что приходило ему на ум, было или ложью, или лицемерием. Судя по тому письму, что он получил еще месяц назад из замка Линдонхольт, у него были все шансы уже числиться маркизом. Но как бы он ни печалился, никакого искреннего сострадания по отношению к отцу не испытывал. Они никогда не были особенно близки, а обстоятельства их разрыва и вовсе горько вспоминать. Даже если отец еще жив, как сможет он найти общий язык с этим повидавшим жизнь, закаленным двадцатидевятилетним мужчиной? Ведь он помнит его только злым и наивным юнцом, убежавшим из дому.

Кроме того, не следует забывать и о мачехе — Иможен. Что ей ожидать от пасынка, который не пожелал присутствовать на ее свадебной церемонии?

Ей предстоит жестоко разочароваться, если она осталась хозяйкой в доме, полагая, что он простит ее или до сих пор питает к ней нежные чувства. Ей следует удовольствоваться полагающейся вдове долей имущества и убраться в свой особняк. А он намерен в скором времени ввести в родовой замок свою новобрачную. Она представлялась ему нежной, скромной и целомудренной леди, воспитанной в строгих правилах. Он выберет ее из своего круга, она родит ему наследников и будет замечательной хозяйкой дома. Но — никаких сердечных переживаний с его стороны, любовь оставим для идеалистов и романтиков, а он не из их числа. Отныне и навсегда.

— Не хотите ли поделиться своими мыслями? — прервала Перси затянувшееся молчание: ее настороженность сменилась лукавством.

Он чуть не улыбнулся в ответ: эта оригинальная леди сейчас так напомнила ему ту терпеливую девчушку, которая никогда не обижалась на кумира, позабывшего о ее присутствии. А может быть, ей и самой было проще жить, когда он не обращал на нее внимания?

— Мечтаете о родном очаге?

— Вряд ли мои размышления стоят и гроша. Мэм, благодарю вас за доставленное удовольствие. — Он чуть наклонил непокрытую голову, повернул лошадь в направлении губернаторской резиденции и пустил ее в легкий галоп.

Некоторое мгновение он еще колебался, не остаться ли ему с ней и предложить проводить ее до дому. «Но надо ушибиться головой достаточно сильно, чтобы появились такие намерения», — думал Элис. Он, пожалуй, успеет в ближайшие три месяца получше узнать Перси Брук в узких пределах корабля, к тому же вовсе не в роли старшего брата, каким она помнила его с детства.

Он не будет вызволять ее из затруднительных положений или отбивать у назойливых молодых хлыщей. Зачем же старить себя, забивая голову такими мыслями? А что касается того нечаянного поцелуя, так она весьма проворно ухватила суть дела, даже если и просто ответила ему. Она достаточно искушена, чтобы принять это как должное, учитывая его репутацию повесы, так что здесь ему не о чем беспокоиться.

Элис рысью въехал на широкий двор губернаторской резиденции и спешился с некоторой осторожностью. Генерал-губернатор был в отъезде, но он тоже был большой охотник до экзотических растений, так что Элис сослался на некое давнее изустное приглашение, чтобы провести в резиденции несколько недель, оставшихся до отплытия корабля.

«Проклятая нога! Пожалуй, надо показаться доктору, и тот прочтет лекцию о том, как глупо скакать галопом с незажившей раной на ноге». Но предстоят несколько недель без энергичных физических упражнений, поэтому он ежедневно разминался верховой ездой в прохладные утренние часы. Несомненно, Перси руководствовалась такими же соображениями.

Все эти размышления снова заставили Элиса вспоминать о Перси, о безудержной скачке, и эти две картины невольно соединялись в его воображении в одну — довольно скабрезную. Нет, его чувства к ней далеко не братские, а гораздо ближе к тем постоянным наваждениям.

— Проклятый дурак, — оборвал он себя, и джемадар [8] у дверей испуганно вздрогнул.

Умные, своевольные, умеющие отстоять свое мнение молодые женщины со скандальным прошлым и горячим нравом — это не то, чего он ищет. Кроткая и послушная, нежная и естественная, настоящая леди, которая не принесет ему никаких бед и скандалов, словом, английская роза в цвету, — вот его идеал, но Перси Брук и бутоном никогда не была на этом кусте, разве что колючим шипом.

Хромая по лестнице вверх на второй этаж, Элис вспомнил, как Перси приглаживала перевязь на его шее, и рассмеялся — уж очень забавным было при этом ее лицо. Двое мужчин, выходивших из приемной, остановились, услышав его смех.

— Черт зубастый, Линдон, что с вами приключилось? — приветствовал его один из близнецов Чаттертон, верно, Дэниел — который флиртовал с Перси на приеме. — Снова встретились с тем тигром?

— Да, лошадь моя свалилась на пустыре, и рана на бедре открылась. Надо бы зашить — вы, случаем, не видели доктора Иванса? Стоицизм — это не метод лечения открытых ран в тропическом климате.

— Нет, мы только что забежали оставить кое-какие документы и пока ни с кем не виделись. Давайте проводим вас наверх в вашу комнату, пока разыщут доктора.

Один из близнецов крикнул вниз джемадару: «Дактар ко булайе».

«Это Коль, — подумал Элис, жестом отказываясь от предложенной поддержки. — Он всегда готов помочь».

— Да я и сам дойду, только пусть принесут мне что-нибудь тонизирующее, пока ищут доктора. С утра не пьют, но надо же нам когда-то начать лечиться.

Братья прошли следом за Элисом в его апартаменты и остались вместе с ним ожидать, пока сирдар [9] принесет бренди.