Чтение онлайн

– Как знать. Главное, чтобы нервничать не начали. Для этого надо хоть в чем-то им уступить, пойти навстречу. Ты ведь примерно так же рассуждал?

– Да. Борис, ну меня они назвали по имени, у меня там сын чудом не оказался. Я вроде как должен этим детишкам что-ли, - 'Я, кажется, всему миру задолжал в последнее время,' - добавил Антон про себя.
– А ты-то зачем вызвался?

– Назвали - не назвали, глупости это. Они хотели двоих. Если дать одного, скорее всего психанут. Кроме меня, вроде, и некому. Ты ж моего шефа видел, - Борис усмехнулся и махнул рукой. А потом, посерьезнев, добавил: - К тому же, у меня тоже дети есть. Двое девчонок.

– Тебе виднее. Я же по большому счету конторская крыса. Ни в чем подобном никогда не участвовал, террористов все больше с экрана монитора разглядывал.

– Ну мне тоже не доводилось. Войну в Чечне захватить успел сразу после выпуска, младшим лейтенантом еще. А вот заложников вызволять не доводилось пока, - Борис немного помолчал.
– Знаешь, есть такое выражение: 'Делай, что должно, а там, будь, что будет'.

– Ладно, пошли, наверное. Пора звонить, - Антон немного успокоился и чувствовал себя увереннее: то ли никотин помог, то ли разговор с Борисом.

Спустя каких-то пятнадцать минут после разговора с Никитиным в три часа дня они миновали внутреннее кольцо оцепления и пошли по широкой дорожке к главному входу в океанариум. Конец апреля теплом не баловал: утро выдалось спокойное, хотя и хмурое, но к обеду задул пронизывающий ветер, а с неба начали срываться пока еще редкие капли. Антон ежился в пиджаке, и с тоской вспоминал об оставленном в управлении пальто.

Шедший рядом Никитин, казалось, не замечал изменившейся погоды. Полы распахнутого форменного кителя развевались на ветру. Глаза подполковника беспокойно обшаривали окна океанариума, которые в основном были расположены на втором этаже. Как понял Антон, пространство первого этажа занимал большой аквариум с тоннелем для зрителей. На первом же этаже располагался и вестибюль, из которого можно было спуститься в подвал к началу экспозиции. Половину второго этажа занимали технические помещения для обслуживания бассейнов, в другой половине расположилось продолжение экспозиции с относительно небольшими аквариумами.

Ничего подозрительного в окнах второго этажа Антон не видел, хотя и вполне допускал, что мог просто не заметить. Сказывалось отсутствие опыта. Помимо понятного в данных обстоятельствах страха Антона все больше грызла неясная тревога. Какая-то подспудная мысль, суть которой он никак не мог уловить, все сильнее и сильнее ввинчивалась в его сознание, причиняя почти физически ощутимый дискомфорт, как от ноющего зуба. Что-то было неправильно, не укладывалось в общую картину, как будто кусочек детского пазла, оказавшийся по ошибке не в той коробке. И теперь в общей куче спутанных фрагментов, Антон никак не мог выделить тот самый чужеродный элемент.

На ступени крыльца первым поднялся Никитин и, не останавливаясь, зашел внутрь. Антон заметил, как Борис весь подобрался, берясь за дверную ручку. Фигура напарника напоминала сжатую пружину: только тронь, и получишь по пальцам. Антон и сам почувствовал, как свело от напряжения мышцы ног и рук. Никитин был выше и шире в плечах, из-за его спины Антон в первый момент не мог толком разглядеть холл. Войдя внутрь и осмотревшись, он с удивлением обнаружил, что холл был пуст. Напротив входа располагался гардероб, в глубине которого белели двери с традиционными картинками мужской и женской фигур, сложенных из кружка и по-разному повернутого треугольника. Справа стояла табличка 'Начало осмотра', указывавшая на уводившую вниз лестницу. Верхней одежды на вешалках было немного. Резало глаза преобладание ярких расцветок детских курточек и пальто.

Наблюдения Антона прервал хрипловатый голос, исходивший со стороны гардероба. Именно его он уже слышал из динамиков автобуса:

– Вперед и в стороны друг от друга. Дальше! Руки держать на виду! Снять пиджаки. Медленно! На пол их. Теперь развернуться лицом к двери, руки за голову.

Насколько Антон успел разглядеть, их противники расположились за стойкой гардероба, ведя наблюдение сквозь щели дверок. Оставшись в одной рубашке спиной к вооруженному противнику с заведенными за голову руками Антон почувствовал себя не просто беззащитным, а почти что голым. Ему показалось, что даже волосы у него на затылке встали дыбом от напряжения. В неверном отражении стеклянного дверного блока он заметил тени поднявшиеся из-за стойки. Взгляд зацепился за паутину трещин на стекле слева от двери. Присмотревшись, Антон разглядел размазанные красные пятна на полу и стекле.

Руки одного из подошедших быстро ощупали Антона. Скосив глаза, он увидел, что Никитина тоже обыскивал боевик в камуфляже и черной маске с прорезями для глаз. Еще двое вооруженных автоматами террористов остановились за спиной подполковника.

– Ну здравствуй, Палтус! Не думал, что ты все-таки придешь, - все тот же голос прозвучал прямо за спиной.

Услышав свое старое кодовое имя, Антон вздрогнул и обернулся, но тут же согнулся от боли, получив удар прикладом в правый бок. Краем глаза он увидел, как дернулся Никитин, но в грудь Борису уперся автомат. За спиной Антона стояло еще трое боевиков в таких же масках и камуфляже без опознавательных знаков.

– Я, кажется, не разрешал тебе поворачиваться, - проговорил тот из близнецов, что стоял посередине.

Антон, сумевший наконец вдохнуть и разогнуться, молчал и продолжал разглядывать говорившего. Имя 'Палтус' служило ему долго, но уже лет пять не использовалось. Как только Антон его услышал, он сразу понял, что казалось ему странным в сложившейся ситуации и не давало покоя. По телефону террорист произнес только одну фамилию. Кроме Сипягина никого поименно он не назвал: ни седого полицейского генерала, ни губернатора, никого вообще. Публичным человеком Антон никогда не являлся, назначение его тоже не имело широкого освещения в прессе. Вокруг него были люди более известные, однако же главарь террористов назвал именно его.

Антон всегда считал, что хорошо запоминает людей. И хотя лица незнакомца он не видел, он слышал его голос, внимательно разглядывал фигуру человека, присматривался к его движениям, но вспомнить его никак не мог. Это сбивало с толку настолько, что на какой-то момент Антон забыл о наставленном на него оружии.

– Мы знакомы?
– его интересовал не только и не столько ответ, но и реакция террориста на вопрос.

Отреагировал боевик незамедлительно: коротко размахнувшись, он снова двинул пленника прикладом в живот. На этот раз Антон видел движение и успел закрыться руками. Охнув, он как подкошенный рухнул на колени. Левое запястье, принявшее на себя основной удар, взорвалось от боли. Обхватив правой рукой пострадавшую конечность, Антон порезался об осколки стекла разбитых вдребезги часов. 'Твою мать! Даже и не носил почти еще', - злость и досада будто бы даже слегка притупили боль.

– Я говорю - ты слушаешь, я спрашиваю - ты отвечаешь. Понятно?
– склонив голову на бок, словно ученый попугай, террорист разглядывал свою жертву.

Не дождавшись ответа, бандит шагнул к все еще стоявшему на коленях Антону и ударил его кулаком в лицо. Упав на больную руку, Антон чуть не закричал от прошившей ее до плеча боли. Опираясь на правую, он встал на четвереньки, но противник тут же снова опрокинул его на бок пинком. Скрючившись на полу, прикрывая голову правой рукой и попытавшись спрятать левую под корпусом, Антон получил еще два или три удара обутыми в берцы ногами, самый болезненный из которых пришелся в правое колено.

– Да какого черта?! Вы совсем рехнулись!
– Никитин заорал в голос. Послышалась возня, звук удара и падения. Слегка повернув голову, Антон разглядел, что его напарник уже лежит лицом в пол. Один из боевиков стоял коленом на спине пленника, заломив ему за спину руки, а второй приставил к его голове автомат.

– Спокойно, без геройских порывов!
– главарь перевел взгляд с Никитина на Антона, отчего тот внутренне сжался, ожидая очередного пинка. Но на этот раз бандит только мотнул в его сторону головой и произнес: - Давай, и этого вяжи.