Чтение онлайн

— Игорек, а как ты вообще, если честно, ко всей этой чертовщине относишься?

— Да как тебе сказать, — замялся Ингтонка. — С одной стороны, все это действительно похоже на детские страшилки, но с другой… Многого, как я думаю, мы просто не в силах понять. Есть вещи, которые у нас просто в мозгах не укладываются. Сколько ведь, согласись, идет разговоров о всяких там патогенных зонах, о параллельных мирах. И не только простые люди над этим голову ломают. Есть немало ученых, целые научно-исследовательские институты, которые всерьез занимаются изучением различных загадочных аномальных явлений, необъяснимых, странных артефактов. А они ведь, наверное, знают, что делают?

— Хотелось бы в это верить.

— Ну, вот, к примеру, хотя бы такая штука… Перед нами постоянно находится великое множество предметов. Но в зону нашего внимания попадают только отдельные из них, те, которые привлекают нас чем-то существенным. Остальные, даже находясь в поле нашего зрения, остаются для нас как бы невидимыми. Дело здесь не в том, что у нас, людей, очень слабо развито так называемое периферическое зрение. Вся загвоздка в другом. Глаза наши их воспринимают, а сознание игнорирует, не впускает в себя. Понимаешь?

— Честно говоря, довольно смутно.

— Но это же так просто! — не удержавшись, воскликнул Ингтонка, но быстро поправился: — Извини. Я не хотел тебя обидеть. Короче говоря, даже сейчас рядом с нами может находиться уйма самых разнообразных сущностей, но мы не способны их увидеть по причине того, что наше сознание отрицает саму эту возможность. У нас же попросту нет для этого нужного инструмента. Мы давно утеряли за ненадобностью элементарную сенсорную депривацию.

— А это еще что такое?

— Да обыкновенное шестое чувство. Как у животных, например. У тех же собак или кошек. Еще…

— Нет, подожди, Игорек, — нетерпеливо перебил его Антон. — Это, мне кажется, уже совсем из другой оперы.

— Да ты меня просто не дослушал. Вот, допустим, что под воздействием каких-то определенных факторов произошел какой-то серьезный сдвиг в нашем трехмерном пространстве. Некие сущности, обитающие в параллельном мире и состоящие из микролептонов [58] или газообразных частиц, вдруг одномоментно переродились. Нет, не только стали видимыми, а и вообще приобрели привычную для нас материальную основу. Может быть такое? Как думаешь?

— Ну, если честно, Игорек, то мне с большим трудом в это верится, — улыбнувшись, ответил Антон.

— Прости, я, наверное, просто путано все это объясняю.

— Да вроде нет, вполне доходчиво. Чего ж тут понимать? — подковырнул его Антон. — Геонка же мне так с ходу и объяснил, что этот дракоша кровожадный из вашей Буни по мою душу прилетел. Мол, напортачил я с тем панцуем, копанул его рановато, божков ваших не задобрил, вот он и приперся, чтобы сожрать непутевого. Кстати, что это еще за дверца, про которую старик с перепугу талдычил? Может, ты еще скажешь, что и она реально существует?

— А вот представь себе, есть. Ее многие видели. Можешь на туристическом форуме в Интернете полюбопытствовать. Ровно в тринадцати километрах от поселка. Рядом с Сукпайской писаницей. Посередине высокой отвесной скалы. Как будто закрытая дверь лифта, без ручки и замочной скважины. Просто глубокий прямоугольный проем с красной окаемкой. Ровный и гладкий, прямо как коробка из-под обуви. И буква «М» наверху. Как в метро.

— Ну и дела! Да, с вами не соскучишься!

— Да ты не сомневайся. Завтра покажу, когда проплывать мимо будем. Сам убедишься.

— А что за писаница?

— Древние петроглифы. Это такие стилизованные изображения людей, животных и еще каких-то неизвестных существ. Всего одиннадцать рисунков, выполненных минеральной охрой. Середина первого тысячелетия до нашей эры, — с вызовом оттарабанил Ингтонка и замолчал, подведя итог своему рассказу.

— И откуда у тебя, Игореша, такие широкие познания? — после небольшой паузы спросил Антон. — Если не секрет, конечно.

— Я в Хабаровске педагогический университет закончил. Специальная психология. Да и читал кое-что на этот счет. Так, все, что под руку попадалось.

— Понятно, — произнес Антон, а сам подумал: «Писаница, блин, какая-то! Петроглифы. Да еще дверь такая же, как в метро. Замутил парень от души! Мало не покажется. Мне и до него уже мозги запудрили, а теперь так и вообще в голове полный бедлам образовался. Неужели он все это всерьез?.. Но, как бы там ни было, а домой добираться надо. Чем скорее, тем лучше. Нахлебался я уже этих сомнительных приключений досыта».

Он выдержал небольшую паузу и спросил:

— Так ты меня до поселка, значит, завтра подбросишь? Я тебе за бензин заплачу.

— О чем разговор? И не надо мне никакой оплаты. Я тебе что, торгаш какой-то? Зачем обижаешь?

— Добро. Проехали. Я тебя понял, братишка. Спасибо. Пойдем в дом, что ли? Что-то я уже продрог до копчика. Да и хотелось бы, наверное, хоть пару часиков вздремнуть. Может, и получится? Чем черт не шутит. — Антон хохотнул и примирительно похлопал Ингтонку по спине.

Но заснуть ему никак не удавалось. По понятной причине. Уже неделя без женской ласки! Его смущало, волновало присутствие молодой симпатичной девушки. Антон представлял себе, как она где-то совсем рядом разметалась во сне, горячая, с нежной упругой кожей. Ноздри невольно раздувались. Кровь начинала бунтовать. Плоть мужская восставала.

Да еще Геонка наводил шороха, мощно давал храпака. Гудел как труба иерихонская. Поначалу Антон пытался с ним бороться, толкал, тряс за плечо, с бока на бок перекладывал, нос ему зажимал. Но все безрезультатно. Стоило ему только отвернуться, как дед опять принимался за старое, выдавал рулады шибче прежнего. В конце концов Антон оставил его в покое, отодвинулся подальше, прислонился к горячей спине безмятежно почивающего Ингтонки, уставился в огонь жарко пылающего очага и продолжил занудно перебирать в уме свои треклятые похождения. Он занимался этим, а перед глазами все плыло, плыло и плыло.

Как только рассвело, Антон с тяжелой головой, напрочь осоловевший, вывалился из фанзы вслед за дедом и парнем. Они, в отличие от него, выглядели бодренькими, прямо огурчики.

С утра опять накатила хмарь. Низко над тайгой, зацепившись за голые верхушки гольцов, недвижно висели в полном безветрии черные взъерошенные тучи. Пахло прелой листвой, спелой полынью, волглой опавшей хвоей.

Громко и протяжно, нагоняя тоску, прокричала где-то вдали потревоженная желна [59] .