Чтение онлайн

— На какой случай, Макс? — спросила я, не представляя, что это за предусмотрительность такая.

— На случай вторжения инопланетян, Лора! Надо было им значит. Идем!

Мы двинулись с Максом по проходу. Идти пришлось полусогнувшись, но недолго. Мы действительно оказались в погребе. Я глянула на труп Нины и поежилась. Но сейчас было не до сантиментов. Мы с Максом только что едва не разделили с ней участь.

Я, вдруг, поняла, что держу в руках что-то тяжелое, но никак не могла сообразить, что именно и откуда оно взялось.

Истеричный смех согнул меня пополам. Я смеялась так, как, наверное, не смеялась никогда в жизни. Вместе с этим смехом из меня выходило все напряжение последних дней. За такой короткий срок я дважды умудрилась побывать на самом краю бездны, и даже успела в нее заглянуть.

Так себе зрелище оказалось.

— Огурцы! Огурцы, Макс! — я держала в руках банку с солеными огурцами из подпола.

Я так и не выпустила ее из рук. С ней прошла по проходу и оказалась в погребе. Понятно, что все это было следствием растерянности и страха, но сейчас, конечно, казалось комичным.

— Отлично, Лора, просто замечательно, — подколол меня Макс. — Это то, что сейчас нужно. Картошки не захватила? Под огурчики то, что надо.

Я, наконец, успокоилась, и вслед за смехом тут же новая волна страха накрыла меня. Назар никуда не делся. Эта тварь хотела сжечь нас заживо. Я была уверена, что он на этом не остановится.

Макс, не собирался здесь прятаться. Он только сказал:

— Останься здесь.

— Ну, уж нет. Помнишь, что я тебе сказала, когда мы засыпали?

— Помню.

— Я пойду с тобой.

Макс вышел из погреба. Я двинулась за ним, так и не выпустив из рук банку с огурцами.

Назар стоял у дома спиной к нам и наблюдал, как разгорается пожар.

— Платонов, как дела?! — рявкнул Макс.

Тот обернулся. На него страшно было смотреть. Лицо его исказилось в бессильной злобе. Он оскалился, словно бешеное животное.

Его невозможно было узнать. Этот человек не имел ничего общего с Назаром, которого я знала.

Он, не раздумывая бросился на Макса, зажав в кулаке, что-то похожее на нож.

Макс не дрогнул. Он сгруппировался и ждал на месте, когда Назар приблизится.

Тот подскочил к Максу и нанес удар ножом, или что там у него было, снизу, целясь в живот.

Макс увернулся. Назар по инерции проскочил дальше и оказался передо мной. Он едва удержал равновесие и потому не сумел сразу нанести мне удар.

Но и я не растерялась и не стала медлить. Трехлитровая банка с огурцами разлетелась от удара об его голову. Назар рухнул без сознания к моим ногам.

Все произошло настолько быстро, что Макс даже не успел среагировать.

Он только смотрел на меня, выпучив от удивления глаза, затем на Назара, лежавшего на земле, раскинув руки.

Я, в свою очередь, даже испугаться не успела. Голову Назару я, конечно, расколотила. Но не убила. Тот застонал и попытался подняться. Он глянул на меня снизу. По его лицу из раны на голове текла струйка крови.

— Ненавижу, — прошипел он.

Макс наступил ему на спину, прижав к земле:

— Лежи, Платонов, съешь огурчик. Доненавиделся уже.

Назар больше не сопротивлялся. То ли удар оказался настолько убойным, что он не мог прийти в себя, то ли сдался морально и физически.

Дом к этому времени разгорелся во всю силу. Пламя вздымалось ввысь, дом трещал сухими бревнами и медленно погибал в объятиях огня.

Солнце уже подожгло горизонт и потихоньку поднималось над верхушками деревьев. Казалось, пожар на небе красовался перед пожаром на земле. Картина была совершенно сюрреалистичной.

Я услышала какой-то нарастающий шум, глянула туда, где вставало солнце.

— Макс! Смотри!

Макс посмотрел, куда я показывала.

Маленькая точка на небе становилась все больше, и вскоре мы разглядели вертолет. Он двигался к нам.

— Спасибо, Платонов, — усмехнулся Макс. — Хороший сигнал своим пожаром подал.

Вертолет завис над нами и начала снижаться.

И только сейчас из моего сердца выскочила тупая игла дурного предчувствия, которая засела там еще ночью перед пожаром.

«Все будет хорошо, — едва слышно прошептала я, — теперь все будет хорошо».

Я стояла на кухне в ожидании, когда кофе машина соизволит выдать капучино для меня и ристретто для Макса.

Молодое утреннее солнце чертило на полу длинные тени, обещая теплый и ласковый день.

На мне была только рубашка Макса и больше ничего. Последние дни я только его рубашки и носила дома. Мне не хотелось расставаться с его запахом ни на секунду. Остальное надевать на себя смысла не было. Одежда на мне держалась только до тех пор, пока не появлялся Макс.

Он будто озверел. И я была не против. Изголодавшиеся друг по другу, мы забирали себе обратно все, что у нас отобрали эти невыносимые два последних года: и тепло, и ласку, и поцелуи, и нежность, и, конечно, секс. Такой секс, какого у меня, наверное, еще никогда с Максом не было. Или я просто уже забыла, что такое — секс с Максом Рихтером.

Я слышала, как он подкрадывается ко мне. Макс обнял меня сзади и прижал к себе. Он нюхал мои волосы, молчал, я слышала его дыхание и хотела только одного, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но кофе машина прекратила урчать. Солнце закрыло облако и ко мне вернулась непонятная тревога.

В последние дни после того, как мы выбрались из передряги, время от времени меня цепляла на крючок эта непонятная тревога. Это была уже не та тупая игла в сердце, как бывало раньше. Что-то другое. Не предчувствие, а страх, что вот этот покой, это безмятежное наше существование может внезапно прекратиться.

Все от того, что Назар Платонов, несмотря на все, что натворил, вышел сухим из воды. Он никого не ранил. Доказать, что дом поджег именно он, не получилось. Да и единственно выжившим, но при этом пострадавшим, оказался как раз Платонов с его разбитой банкой огурцов башкой.

Так что Платонов был на свободе. Хоть он и не объявлялся и вообще никак не напоминал о своем существовании, мне было все же не по себе.

Успокаивало только одно — Макс со мной, Макс рядом и не даст меня в обиду. Но я не столько переживала за себя, сколько за него. «Хорошо, — думала я, — он защитит меня, но кто защитит его?».