Чтение онлайн

Я чиркнула спичкой, зажгла пенистую смесь в чаше, втянула сладковатый, приторный запах. Сложив ладони, принялась молиться, одновременно следя за действиями Корониды. Держа в руке наполненный темной жидкостью шприц, ассистентка наклонилась над телом парня и, дождавшись от меня слов: «Отверзлись врата подземные», вонзила иглу в сердце мертвеца. Он дернулся (так иногда бывает – сокращение мышц), Коронида не дрогнула. Я закрыла глаза и продолжила читать молитву уже про себя. Транс наплывал, я ощутила воркование душ, привлеченных запахом крови. Из них мне нужна одна, озаренная близостью оживленного на мгновения тела; я вступлю с ней в контакт и, коль удача улыбнется, сумею расспросить.

Но на пути к скоплению душ передо мной вдруг воздвиглось нечто огромное, мрачное и враждебное. «Тартар Стозевый! – ужаснулась я, сбиваясь с ритма молитвы. – Да разве он… взаправду?!» Растерявшись, я колебалась, не зная, что предпринять, понимая, что делаю так только хуже. Против воли меня притягивало к этому сгустку тьмы, обжигало ледяной злобой. «Кто-нибудь, помогите…», – бессильно подумала я. И тут прозвучал истошный вопль Корониды:

– Ва-а-а-а!

Очень грубо и болезненно я была водворена в реальность.

– Больная, что орешь?! – заорала в свою очередь я, силясь встать на негнущихся ногах и моргая от яркого, ошеломляюще резкого света. Коронида застыла напротив стола, пальцем тыча в лежащего на нем парня. Точнее… он не лежал… когда я все-таки встала, то увидела приподнятую над изголовьем светловолосую макушку, косу, мотающуюся туда-сюда меж напряженных лопаток и дергающиеся плечи. Наш труп… наш смесок пытался высвободить руки, но их, хвала богам! – надежно удерживали предусмотренные как раз для таких случаев зажимы.

– К-коронида, зови на по… – хрипло начала я и вдруг начисто лишилась дара речи. Потому что чудовищная рана, словно алой орденской лентой украшавшая шею и правую ключицу парня, стала стремительно затягиваться. А наш труп… наш смесок, видно, убедившись в тщетности попыток освободиться (труп – убедившись?!), снова лег и, вывернув голову, посмотрел на меня, стоявшую в изголовье его ложа. Я… бы заорала, но горло перехватил спазм. Глаза у… ну, не знаю я, как теперь его называть! – глаза у него оказались вполне живые, яркие, не трупной пленкой подернутые, как это свойственно взбесившимся от освященной воды мертвецам. Красивые даже такие глаза. Необычные.

– Да чё вылупилась, дура, не в музее, – обратился ко мне обладатель этих глаз, и тут я не выдержала, впервые в жизни грохнулась в обморок.

Приходила я в себя под довольно-таки странные речи.

– Нет, ты, правда, живой? – осторожный голос Корониды.

– А ты точно вменяемая? – незнакомый мужской голос, с противными такими, язвительными нотками.

– Так если я тебя освобожу, ты, правда, на меня не кинешься? – снова Коронида.

– Ты, что ли, на деревне первая красавица, чтоб на тебя кидаться?

– Ну-у, если о красавцах разговор, то ты – вне конкуренции, – по голосу слышно, что Коронида улыбается.

Я завозилась, пытаясь лечь так, чтоб было не только слышно, но и видно. Голоса умолкли. Я разлепила веки. Потом пришлось снять с лица мокрое полотенце, которое кто-то добрый (Коронида, кто ж еще) положил мне, надо полагать, на лоб. Я обнаружила, что лежу на кушетке, где обычно отдыхали жрицы ночных смен, рядом, боком ко мне, сидит на стуле Коронида, а чуть дальше, посередине комнаты стоит операционный стол, и на нем…

– А-а, труп ожил! – хотела заверещать я, но Коронида, метнувшись к кушетке, быстро и ловко воткнула мне в рот полотенце.

– Эта еще ненормальнее, чем первая, – скучным голосом констатировал тот, на столе, и отвернулся.

Я вытащила полотенце, проплевалась и уставилась на участливо склонившуюся надо мной Корониду.

– Младшая сестра-помощница, как вы намерены объяснить происходящее? – со всей возможной суровостью вопросила я. Эффект малость портило то, что я лежала, а Коронида нависала надо мной, как мамочка над колыбелькой. Чтобы восстановить статус-кво, я села. Голова закружилась и Коронида поддержала меня за плечи.

– А что тут объяснять, – улыбаясь, отвечала она. – Чудо.

– Чудо? – глупо переспросила я.

– Ага, – лучась от восторга, кивнула ассистентка.

– Ты хочешь сказать… – я прокашлялась, приводя голос в норму, – …чудо.

– Чудовищно содержательная беседа, – фыркнул со своего стола парень. – Эй, психические, как насчет права на свободу передвижения?

Я переглянулась с Коронидой. Та покачала головой. И впрямь, характер у этого воскресшего чуда не самый покладистый, если мы снимем с него оковы, кто знает, что он учинит. С другой стороны, оставлять как есть, – небезопасно: у нас ведь не лаборатория, а проходной двор. Не приведи боги, увидят милиционеры и заберут себе… наше чудо. Событие-то всеимперского масштаба.

«Так, что там говорится в инструкции насчет подобных событий? – осенило меня. Я достала из кармана робы свиток – непременный атрибут каждой практикующей жрицы, расправила. – Ага, статья 113, параграф 1. «В случае абсолютного воздействия воды на объект немедленно поставьте в известность старшую по рангу жрицу». Точка. Глубокомысленно. Но хотя бы известно, что делать… Эх, извиняйте, господин майор!

Заложив строчку пальцем, я обратилась к Корониде:

– Вызывай жрицу-куратора.

– Э-э… нашу? – хлопнула глазами помощница.

Парень приподнялся на локтях, заинтересованно прислушиваясь.

– Нашу, дубина, чью же еще! – зашипела я. Как же трудно быть начальницей!

– Э-э… а, поняла! – просияла Коронида и, бодро шлепая сандалиями, направилась к выходу.

– Воспользуйся кодом! – крикнула я ей в спину.

Помощница кивнула, не оглядываясь. Вышла, затворив за собою дверь.

Я поглядела на смеска. И что прикажете с ним делать? Постойте-ка, ведь есть инструкция! Я вцепилась глазами в строчки. «Статья 113, параграф 2. Убедитесь, что объект действительно жив». Э-э, КАК?

Я вновь подняла взгляд на смеска. По виду жив и – что самое удивительное – цел. Может, у него самого поинтересоваться?

– Ты, вообще, как себя чувствуешь? – мрачно спросила я.

– А ты? – нагло ухмыльнувшись, парировал смесок.

– Я? – я опешила. – Да так…

– Головой, небось, ударилась? – заботливо осведомился он.

Я потрогала затылок. Н-да, шишки не миновать. Заметив усмешку на лице смеска, я опомнилась.

– Бывает и хуже, – сухо сказала я. – Ты вот, например, из мертвых воскрес. Мы тебя воскресили.