Чтение онлайн

Я чиркнула спичкой, зажгла пенистую смесь в чаше, втянула сладковатый, приторный запах. Сложив ладони, принялась молиться, одновременно следя за действиями Корониды. Держа в руке наполненный темной жидкостью шприц, ассистентка наклонилась над телом парня и, дождавшись от меня слов: «Отверзлись врата подземные», вонзила иглу в сердце мертвеца. Он дернулся (так иногда бывает — сокращение мышц), Коронида не дрогнула. Я закрыла глаза и продолжила читать молитву уже про себя. Транс наплывал, я ощутила воркование душ, привлеченных запахом крови. Из них мне нужна одна, озаренная близостью оживленного на мгновения тела; я вступлю с ней в контакт и, коль удача улыбнется, сумею расспросить.

Но на пути к скоплению душ передо мной вдруг воздвиглось нечто огромное, мрачное и враждебное. «Тартар Стозевый! — ужаснулась я, сбиваясь с ритма молитвы. — Да разве он… взаправду?!» Растерявшись, я колебалась, не зная, что предпринять, понимая, что делаю так только хуже. Против воли меня притягивало к этому сгустку тьмы, обжигало ледяной злобой. «Кто-нибудь, помогите…», — бессильно подумала я. И тут прозвучал истошный вопль Корониды:

— Ва-а-а-а!

Очень грубо и болезненно я была водворена в реальность.

— Больная, что орешь?! — заорала в свою очередь я, силясь встать на негнущихся ногах и моргая от яркого, ошеломляюще резкого света. Коронида застыла напротив стола, пальцем тыча в лежащего на нем парня. Точнее… он не лежал… когда я все-таки встала, то увидела приподнятую над изголовьем светловолосую макушку, косу, мотающуюся туда-сюда меж напряженных лопаток и дергающиеся плечи. Наш труп… наш смесок пытался высвободить руки, но их, хвала богам! — надежно удерживали предусмотренные как раз для таких случаев зажимы.

— К-коронида, зови на по… — хрипло начала я и вдруг начисто лишилась дара речи. Потому что чудовищная рана, словно алой орденской лентой украшавшая шею и правую ключицу парня, стала стремительно затягиваться. А наш труп… наш смесок, видно, убедившись в тщетности попыток освободиться (труп — убедившись?!), снова лег и, вывернув голову, посмотрел на меня, стоявшую в изголовье его ложа. Я… бы заорала, но горло перехватил спазм. Глаза у… ну, не знаю я, как теперь его называть! — глаза у него оказались вполне живые, яркие, не трупной пленкой подернутые, как это свойственно взбесившимся от освященной воды мертвецам. Красивые даже такие глаза. Необычные.

— Да чё вылупилась, дура, не в музее, — обратился ко мне обладатель этих глаз, и тут я не выдержала, впервые в жизни грохнулась в обморок.

Приходила я в себя под довольно-таки странные речи.

— Нет, ты, правда, живой? — осторожный голос Корониды.

— А ты точно вменяемая? — незнакомый мужской голос, с противными такими, язвительными нотками.

— Так если я тебя освобожу, ты, правда, на меня не кинешься? — снова Коронида.

— Ты, что ли, на деревне первая красавица, чтоб на тебя кидаться?

— Ну-у, если о красавцах разговор, то ты — вне конкуренции, — по голосу слышно, что Коронида улыбается.

Я завозилась, пытаясь лечь так, чтоб было не только слышно, но и видно. Голоса умолкли. Я разлепила веки. Потом пришлось снять с лица мокрое полотенце, которое кто-то добрый (Коронида, кто ж еще) положил мне, надо полагать, на лоб. Я обнаружила, что лежу на кушетке, где обычно отдыхали жрицы ночных смен, рядом, боком ко мне, сидит на стуле Коронида, а чуть дальше, посередине комнаты стоит операционный стол, и на нем…

— А-а, труп ожил! — хотела заверещать я, но Коронида, метнувшись к кушетке, быстро и ловко воткнула мне в рот полотенце.

— Эта еще ненормальнее, чем первая, — скучным голосом констатировал тот, на столе, и отвернулся.

Я вытащила полотенце, проплевалась и уставилась на участливо склонившуюся надо мной Корониду.

— Младшая сестра-помощница, как вы намерены объяснить происходящее? — со всей возможной суровостью вопросила я. Эффект малость портило то, что я лежала, а Коронида нависала надо мной, как мамочка над колыбелькой. Чтобы восстановить статус-кво, я села. Голова закружилась и Коронида поддержала меня за плечи.

— А что тут объяснять, — улыбаясь, отвечала она. — Чудо.

— Чудо? — глупо переспросила я.

— Ага, — лучась от восторга, кивнула ассистентка.

— Ты хочешь сказать… — я прокашлялась, приводя голос в норму, — …чудо.

— Чудовищно содержательная беседа, — фыркнул со своего стола парень. — Эй, психические, как насчет права на свободу передвижения?

Я переглянулась с Коронидой. Та покачала головой. И впрямь, характер у этого воскресшего чуда не самый покладистый, если мы снимем с него оковы, кто знает, что он учинит. С другой стороны, оставлять как есть, — небезопасно: у нас ведь не лаборатория, а проходной двор. Не приведи боги, увидят милиционеры и заберут себе… наше чудо. Событие-то всеимперского масштаба.

«Так, что там говорится в инструкции насчет подобных событий? — осенило меня. Я достала из кармана робы свиток — непременный атрибут каждой практикующей жрицы, расправила. — Ага, статья 113, параграф 1. «В случае абсолютного воздействия воды на объект немедленно поставьте в известность старшую по рангу жрицу». Точка. Глубокомысленно. Но хотя бы известно, что делать… Эх, извиняйте, господин майор!

Заложив строчку пальцем, я обратилась к Корониде:

— Вызывай жрицу-куратора.

— Э-э… нашу? — хлопнула глазами помощница.

Парень приподнялся на локтях, заинтересованно прислушиваясь.

— Нашу, дубина, чью же еще! — зашипела я. Как же трудно быть начальницей!

— Э-э… а, поняла! — просияла Коронида и, бодро шлепая сандалиями, направилась к выходу.

— Воспользуйся кодом! — крикнула я ей в спину.

Помощница кивнула, не оглядываясь. Вышла, затворив за собою дверь.

Я поглядела на смеска. И что прикажете с ним делать? Постойте-ка, ведь есть инструкция! Я вцепилась глазами в строчки. «Статья 113, параграф 2. Убедитесь, что объект действительно жив». Э-э, КАК?

Я вновь подняла взгляд на смеска. По виду жив и — что самое удивительное — цел. Может, у него самого поинтересоваться?

— Ты, вообще, как себя чувствуешь? — мрачно спросила я.

— А ты? — нагло ухмыльнувшись, парировал смесок.

— Я? — я опешила. — Да так…

— Головой, небось, ударилась? — заботливо осведомился он.

Я потрогала затылок. Н-да, шишки не миновать. Заметив усмешку на лице смеска, я опомнилась.

— Бывает и хуже, — сухо сказала я. — Ты вот, например, из мертвых воскрес. Мы тебя воскресили.