Чтение онлайн

Мари удивилась себе: обычно, просыпаясь утром, о еде она не думала. Желудок начинал возмущаться пренебрежительным к себе отношением только часа через два после пробуждения. Это все потому, что она так долго спала?.. Или беременность дает о себе знать?.. Ну ладно, слава богу, что хоть не тошнотой по утрам… Работая в сельской поликлинике, и раньше, во время интернатуры, Мари такого насмотрелась и начиталась, что тошнота казалась ей наименьшей из бед, однако все равно хорошо, что она обошла ее стороной.

Ой, а как там Квач?!

Мари все-таки вскочила, босиком подбежала к окну… Слава богу, брызг крови по всей лужайке не наблюдается: значит, Дэн Квача за ночь не сожрал. И Квач тоже никого не куснул… Из своих наблюдений Мари могла заключить, что Квач был весьма дружелюбной собакой и с другими людьми сходился легко (даже слишком легко, на ее вкус!), однако у нее еще не было случая проверить, как он поведет себя в случае ее длительного отсутствия. Разве что тогда, когда она уехала из Маринбурга сопровождать раненого Эдварда, да ведь тогда с Квачем оставались хорошо знакомые ему Курт, Альберт, фрау Вебер, Хромой Ганс… а теперь? Уинри он всего только раз и видел, то же самое девочек…

К своему удивлению, Мари увидела, как от леса идет Уинри. Вокруг нее, в ошейнике, но без поводка, скачут две собаки — Дэн и Квач. Обе казались одинаково дружелюбными. У Мари с одной стороны отлегло от сердца: Квач показал небывалую способность к адаптации, да и с чужим кобелем, с которым и драки можно было ожидать легче легкого, подружился… а с другой стороны она почувствовала что-то вроде ревности. Квачу сейчас полагалось бы лежать смирно, смотреть на всех щенячьими глазами и скулить, что его любимая хозяйка его бросила в незнакомом месте (тем более что Мари до сих пор держала его в доме, а не на улице), а то и гавкать на каждого встречного и поперечного от расшалившихся нервов. Вместо этого… ну что за собака! Не собака, а заводная игрушка! С Эдвардом пошла, с Уинри пошла… Правда, она его с ними обоими знакомила, объясняла… но все равно.

Или это они такие талантливые собачники?

Ладно, тем лучше. Можно не спеша умыться…

Умывшись и одевшись, Мари, тем не менее, почувствовала угрызения совести, и, вместо того, чтобы отправиться на поиски еды, пошла сказать доброе утро Квачу. На веранде она обнаружила и Уинри: та возилась с Дэном, а Квач смирненько лежал в сторонке на своем конце веранды, ничем не пристегнутый. Впрочем, когда Мари переступила порог, он тут же вскочил и бросился к ней, тычась мордой в колени и всячески выражая свою радость.

— Нам повезло, что они оба на редкость спокойного характера, — сказала Мари. — И все-таки я бы не рискнула его отвязывать.

— А я и не рисковала, — хмыкнула Уинри. — Эдвард, когда уходил, обнаружил, что они оба отвязались. Дэна я сроду не привязывала, он, наверное, возмутился, не понял, зачем это нужно, и освободился…

— А Квач за компанию, — вздохнула Мари. — Ладно, что хоть поводки перегрызли, а не друг друга… Ну, привет, морда! Ух, ты дурачина! Зачем развязался? Ну зачем? Хочешь, чтобы тебя сожрали?

— Между прочим, у Квача поводок не перегрызен, — произнесла Уинри, явно забавляясь. — Он развязан.

— Дети отвязали?

— Что ты, девочки ни за что не стали бы. Это Дэн.

— Ты серьезно?

— Ага. Он умеет узлы зубами развязывать, по крайней мере, простые. Сколько раз я его на этом занятии ловила!

Мари улыбнулась и встрепала собаке уши.

— А ты быстро заводишь друзей, да?

Квач утвердительно тявкнул.

— Теперь нам надо от этих «друзей» котят стеречь, — озабоченно произнесла Мари. — Квач, конечно, добродушный, но как с кошками себя ведет — не знаю. Лаять лает, а вот будет ли есть…

— Нет, Дэн не лает, — покачала головой Уинри. — Он иногда даже играет с кошками.

— Значит, хорошо…

И тут Мари неожиданно для самой себя села на крыльцо. Села и осталась сидеть, уткнувшись лицом в колени.

Квач тревожно заскулил, потыкался мордой в макушку, но ничего от хозяйки не добился.

— Мари… — осторожно спросила Уинри. — Ты плачешь?

— Нет, — сказала Мари. — Нет. Не плачу.

Она действительно не плакала.

— Может быть, тебе еще поспать?

— Нет, все хорошо. Просто… мне надо посидеть. Хорошо здесь.

Действительно, хорошо. Яркие пятна солнца на желтых досках веранды, на зеленой траве, на широких, зазубренных листьях вьюнка, чуть прихваченных уже по краям желтизной. Пахнет нагретым лугом, поздними цветами и влагой от земли. Деревья в лесу шумят. А кроме этого тихо, и совсем-совсем ничего можно не бояться…

— Уинри, мне страшно…

Мари услышала шелест одежды, звук шагов, скрип досок — Уинри встала, подошла и села рядом. Положила руку Мари на плечо. Мари вдруг поняла, что ее давно уже никто вот так не касался.

— Это бывает. Это всегда так бывает. Не бойся, Мари. Мы поможем тебе защитить твоего ребенка. С ним все будет в порядке. Честно.

Мари: Ну вот, я попала к Элрикам, и, наконец-то, как положено настоящей Мэри-Сью, займусь описанием интерьеров и семейного счастья…

Мадоши (возмущенно): Ты не Мэри-Сью!

Мари: Паспорт показать?

Эдвард (девочкам): Да я вас одной левой!

Мадоши: Ты тоже надеешься на правило «Дуракам везет»?

Уинри: Девочки, вы ничего такого не слышали?

Сара и Триша: Мама, а как ты думаешь, почему мы решили заняться пением и поиграть на пианино?

Эдвард: Мари ждет ребенка.

Уинри: Ребенка Альфонса?

Эдвард: Нет, блин, моего!

Уинри: Эдвард Элрик, еще одна такая шутка, и третий автопротез я тебе буду выдавать только дома под расписку!

Уинри: По-моему, твоя собака слабоумная…

Мари: Нет, что ты. Она просто выдуманная.

Несколько слов для постоянных читателей сей растянувшейся эпопеи: