Чтение онлайн

– Нет, что вы, нет!

Леся даже ужаснулась при мысли о том, сколько злодеяний может сотворить убийца, если он проживет не пятьдесят, а сто пятьдесят лет.

Доктор кивнул и неожиданно сказал:

– С вами приятно разговаривать. Вы такая… такая отзывчивая.

– Вы мне тоже очень нравитесь… Ой, в смысле, как собеседник нравитесь.

Леся покраснела, как маков цвет. Доктор тоже выглядел смущенным. И неизвестно, чем бы закончилась эта сцена – возможно, эти двое сразу бросились бы друг другу в объятия, если бы не появилась злобная ведьма – теща генерального, которая в приказном порядке велела Лесе маршировать на процедуру. Пришлось ей прервать разговор, обещавший стать таким плодотворным, и отправляться в соседний кабинет.

Идя на свой очередной биролинг, Леся поймала себя на мысли о том, что никогда еще не была так близка к тому, чтобы придушить другое человеческое существо. И что стоило этой кобыле споткнуться, подвернуть ногу и приковылять чуть позже или вовсе не приходить? Так нет же, марширует так, словно она регулярно омолаживается в аппарате доктора Пятиреченкова.

Нет, есть все-таки что-то верное в словах доктора. Увы, еще не все достойны вечной молодости и жизни, длящейся века, далеко не все!

Вернувшись домой, Леся была приятно удивлена звуками доносившегося из коттеджа разноголосого хора, выводившего какую-то протяжную, но очень красивую мелодию.

– Это что-то новенькое, – пробормотала девушка, толкнув решетчатую калитку. – Горского пения у нас дома еще не бывало!

Встретили ее только кошки. Фантик и Фатима потерлись о ее ноги, а потом умчались по траве по своим кошачьим делам.

– И что тут происходит?

Но кошки не пожелали ничего объяснить хозяйке. И Леся пошла по тропинке, огибавшей дом, дальше в сад. Несмотря на то что осень уже потихоньку вступала в свои права, сегодняшний вечер выдался опять же необыкновенно теплым. Достаточно было легкой куртки на плечах, чтобы продолжать сидеть на открытой террасе, уплетать рулеты из свинины с зеленью и чесноком, мастерски закрученные тетей Светой, и есть пироги, выпеченные и украшенные ею же.

Собственно говоря, собравшиеся на террасе гости именно этим и занимались. Но почему тут так много народу? Кроме Лесиной мамы и Киры, которые имели полное право тут находиться, Леся увидела и других гостей. Неизменные Аннушка с Ленчиком и примкнувший к ним Слава сидели по правую руку от Киры. Калерия и лежавший головой на ее плече какой-то незнакомый Лесе молодой смуглолицый брюнет – сынок Луизы, как верно догадалась Леся, – сидели слева.

Больше всех Лесю заинтересовал этот молодой парень – Вано. Он оказался симпатичным и к тому же являлся обладателем красивого голоса и хорошего музыкального слуха. Именно он выводил протяжную застольную грузинскую мелодию, которую остальные подхватывали по мере сил и возможностей. Кира увидела подругу первой и просияла:

– Леся пришла!

Лесю усадили за стол. И ее мама заботливо подложила дочери солидный кусок пирога и налила ей чашку горячего бульона.

– Ешь и пей! Сколько можно тебя ждать?

Леся принялась за еду, одновременно скользя глазами по лицам собравшихся. Так, к Ванику она подойдет, когда тот закончит петь.

– А что с Аннушкой? – спросила Леся у мамы. – Выглядит она сегодня как-то совсем не ахти.

– Не ест ничего, вот и чувствует себя соответственно.

– И давно не ест?

– На моих глазах она не проглотила еще ни кусочка.

Леся встревоженно осмотрела сидевшую напротив нее Аннушку. Мамина подруга всегда отличалась крепким здоровьем и цветущим румянцем. А сейчас ее щеки были бледными. И сама она выглядела какой-то опасно изможденной, хотя лишних килограммов на ее боках было еще предостаточно.

– Ей надо к врачу. Хочешь, я ей посоветую одного хорошего специалиста?

– Сама разберется, – отмахнулась мама. – Сейчас надо выдать ее за этого дурака замуж, а там уж пусть Аннушка у врачей хоть поселится. Ну а как ты сама чувствуешь?

– Лучше всех, и все мне завидуют. А у нас еще гости?

– Калерию ты уже знаешь. А это Вано – сынок нашей бедной тетушки Луизы.

– Я так и поняла. Здравствуй, Вано. Я – Леся, племянница твоей мамы.

Вано даже не сделал попытки приподняться с места. Лишь небрежно кивнул головой в ответ. Даже не кивнул, а так, мотнул, мол, отстань, не до тебя сейчас. Да, манеры этого горного красавца оставляли желать лучшего. Луиза была права в своем недовольстве сыном. Но, с другой стороны, воспитывай она его лично, своими силами, возможно, и причин для неудовольствия у нее было бы меньше.

Тем не менее Леся, покончив с бульоном и пирогом, подсела именно к Вано. Ей не терпелось поговорить с ним о его матери – Луизе.

– Я знала твою маму с самой лучшей стороны.

– Мой мать – падшая женщина! – внезапно произнес Вано, пьяно таращась на девушку.

– Что ты такое говоришь?! – отшатнулась Леся от пьяного парня, растерянно обводя глазами собравшихся, которые явно были в курсе происходящего, потому что поспешно прятали от Леси глаза, явно не желая участвовать в обсуждении того факта, что мать Вано была падшей женщиной.

Но Вано не унимался.

– Я сам узнал об этом только сегодня! – воскликнул он и ткнул пальцем в Калерию. – Вот она сказала! Подруга моей матери. Она все знала, и теперь она меня жалеет! Я даже могу поселиться у нее в квартире. У нее огромная квартира, со всем ремонтом и техникой.

Про ремонт, квартиру и бытовую технику Калерии Леся была уже достаточно наслышана. И поэтому теперь она поинтересовалась:

– И что же наделала твоя мать?

– У моей мамы был любовник!

– И только-то? – с облегчением выдохнула Леся, ожидавшая услышать нечто совершенно ужасное. – У всех они есть!

Вано кинул на нее долгий мутный взгляд.

– Нет, никогда мне вас не понять, – пробормотал он наконец. – По-моему, женщина, у которой есть любовник при живом муже, – падшая женщина. Блудница! Она заслуживает смерти!

– Смерти! – ахнула сидевшая рядом с ним и тоже порядком пьяная Калерия. – Так это ты убил свою мать?!

– Нет! – яростно воскликнул Вано. – Не говори так! Мой мать была… Она была моя мать.

– Ну, хорошо, хорошо. Ты не волнуйся, миленький. Мама у тебя была золотая!

– У мамы было двое мужей. Мой папа пропал, когда мне исполнилось семь. Второй мамин муж, дядя Рус-там, был очень хороший. И меня он всегда баловал. Я помню, какие прекрасные игрушки он привозил мне в подарок. Бабушка потом показывала их всем соседкам. Даже она говорила, что отчим у меня – молодец. Так ведь и не чужой, говорила она им. Понятно, ему положено сироту баловать.

– Твой отчим был богат?

– О, да! И он все оставил мне.

– Тебе? Не твоей матери?

– Ей тоже, – пьяно забормотал Вано. – Когда он умирал, позвал нас к себе и сказал, что мы – самые его дорогие люди. И все, что он нажил за свою жизнь, он оставляет нам. Гурген пропал, я еще маленький… Другие родственники все – шваль, только и думают, как бы в его кошелек забраться. Завещание было написано на маму, но дядя Рустам любил меня. Он был бы рад тому, что его деньги достались мне.