Чтение онлайн

Несколько раз открыл и закрыл дверь, вроде бы скрипеть стала поменьше. Масло взять не догадался, растяпа, выходить уже не стоит. Ладно, и так сойдёт.

Исследование чердака заняло едва ли даже двадцать секунд. Здесь было пусто, шаром покати. Справа от входа в нескольких метрах — короб шахты лифта. Последний лестничный пролёт на крышу, такая же дверь, как из блока на чердак, только эта уже совсем без замка. Осторожно открываем...

Скрипит так же нехорошо, но это уже неважно — закрывать не надо. Крыша в плане техники безопасности не выдерживает никакой критики: ограждающих барьеров нет, по периметру — ржавый железный фальшборт в два прута, высотой мне по... эмм... ну, немногим выше колена.

Полюбовался на Волгу, подошёл к другому краю, глянул вниз...

«Внутренний» двор, как таковой, здесь отсутствует. С этой стороны у нас небольшая зелёная полоса с кустами сирени и прилегающая к ней неширокая улочка. С другой стороны улочки сетчатый забор и какое-то трёхэтажное учреждение. Нормально.

Ну всё, можно возвращаться на чердак. Отрегулировать положение двери в блок так, чтобы осталась крохотная щель для прослушивания, дослать патрон в патронник...

И ждать.

За то время, что я ждал, лифт работал пять раз.

Кто-то поднимался или спускался — я не уловил разницы, потому что особо не прислушивался.

Исаев не должен сейчас пользоваться лифтом.

Сегодня он работает простым курьером. Ну, не совсем простым, недельная доза кокаина для всей местной элиты — это большие деньги. Такое можно поручить только человеку, которому безоговорочно доверяешь. Если такого человека нет, приходится всё делать самому.

Я бы, кстати, в подобной ситуации тоже всё делал сам. Когда занимаешься такими вещами, весь процесс, от начала и до упора, нужно постоянно держать под личным контролем. Иначе придётся частенько «разруливать» в экстренном порядке разные осложнения. Например, бегать по всему Чёрному Яру в поисках парочки предприимчивых оболтусов, отнявших в подъезде товар у одного вальяжного художника. Или выковыривать другого вальяжного художника из ДТП, решая на ходу вопросы с любопытными ребятами из ГИБДД.

Так что лучше — самому. Невелика жертва для молодого здорового мужика — раз в неделю сбегать на четырнадцатый этаж...

Кто-то поднимался по лестнице.

В блоке стояла тишина, шаги лёгкие, еле слышные. Человек бодренько топал наверх и что-то насвистывал.

Человек добрался до последнего этажа, шумно перевёл дух и уже буквально в трёх метрах от меня незлобиво пробормотал:

— Вот же забрались, педрилы...

И вдруг несколько изменившимся голосом протянул:

— Ага!

Я перестал дышать. Влип спиной в стену, крепко сжал рукоять пригревшегося под мышкой табельного «ПМ» и напружинил ноги для толчка.

Раздался негромкий, приглушённый перекрытием звонок. Спустя несколько секунд — щелчок отпираемого замка, сладенький певучий голос (не понял, мужик или баба?!):

— Ой, а мы уж заждались!

— Да брось ты — «заждались»! На часы посмотри, как договаривались — минута в минуту!

Щелчок замка, лёгкий стук двери... Тишина.

Я осторожно приоткрыл дверь. Пусто.

Только сейчас заметил: за эту минуту я вспотел так, словно в хорошем темпе кросс пробежал.

Интересно... Если всё нормально, то по какому поводу вот это «ага!» изменившимся голосом?

Выдержав трёхминутную паузу, я взял свои пакеты и спустился к мусоропроводу между тринадцатым и четырнадцатым этажом. Открыл лоток, положил в него один пакет, в очередной раз проверил, хорошо ли вынимается пистолет из «оперативки».

Опять ждём...

В этот раз ждать долго не пришлось. Буквально через пару минут раздался уже знакомый щелчок замка, сладкий голос проблеял:

— Доброго здоровья вам. Если что — позвоним.

— Ну уж нет, давайте обойдёмся без этих ваших «если что»!

— Хи-хи...

Я повернулся лицом к мусоропроводу, краем глаза фиксируя лестничный марш.

Стук двери. Щелчок замка. Теперь он прозвучал как опускаемый вниз переводчик автоматного предохранителя.

Лёгкие шаги, силуэт на лестничном марше...

Ну теперь-то уж «пустой» — что, на лифте принципиально не катаемся?!

Я резко обернулся, выставил «ствол» и негромко скомандовал:

— Стой.

Товарищ Исаев собственной персоной. Смотрит как-то странно...

— Не делай резких движений...

Нет, он не испуган. В глазах — усталость, безысходная горечь и глубокое понимание происходящего. Вот такой непростой и насыщенный коктейль чувств.

Из-под полы пиджака видна рукоять упакованного в плечевую кобуру пистолета. Дальше всё должно быть, по идее, как обычно в похожих ситуациях: руки на затылок, лицом к стене, ноги врозь, «ствол» изъять в первую очередь...

Но я не делаю этого. Мне немного не по себе. Да нет, даже не «немного»...

Я почти что в ауте.

Это, оказывается, очень непросто. Этот взгляд...

— Гхм... Пошли на крышу.

— Пошли...

Исаев послушно разворачивается и топает на чердак. Я следую в четырёх шагах сзади.

Для меня сейчас лучший исход — перестрелка.

Он не спецназовец, такой же опер, как и я, мы имеем примерно одинаковую подготовку. Мы даже чем-то похожи...

Я по-любому успеваю раньше, у меня преимущество. Дам ему выдернуть «ствол» из кобуры, подожду, пока развернётся, и легко пущу пулю в сведённое гримасой боевой ярости лицо. Легко. Потому что это уже будет схватка. Не на жизнь, а на смерть. Кто кого.

И плевать на просьбу генерала насчёт «нечаянно споткнётся и сломает шею». Хорошо просить о гуманности, не представляя себе, что будет чувствовать человек в этот последний, решающий момент. Попробовал бы сам...

Мы поднялись на чердак. Я сократил дистанцию до двух шагов, буквально дышал в затылок Исаеву, провоцируя его к решительным действиям.

Мой конвоируемый на провокации не реагировал. Мы без проблем миновали насыщенное полумраком пространство чердака, в котором так легко было уравнять шансы, и вышли на ярко освещённую крышу.

Свет резанул по глазам: хороший момент, противник несколько секунд слеп, как и ты, вот они равные шансы...

Исаев так ничего и не предпринял.

Вот чёрт... А я бы поборолся. Ух, как я бы поборолся! До последнего патрона. А потом, когда патроны кончились, зубами бы грыз...

Исаев без команды, не останавливаясь, сразу пошёл к противоположному от Волги краю крыши.

Такой момент... Вроде бы должно быть по фигу человеку — куда, и хрен на ту душевную травму, что получат дети и молодые мамаши у парадного подъезда...