Чтение онлайн

В джентльменский набор варяжского гостя входили, наряду с дублёнкой, нераспечатанные джинсы (несколько пар), суперкоротковолновый (13, 16 и 19 м) приёмник, тамиздатская литература и, естественно, виски. Но шотландский самогон, книги, приёмник и джинсы предназначались в основном для личного пользования, да и реализовывать их было бы хлопотно и опасно. А вот дублёнки со свистом улетали по полштуки за штуку, крепя правозащитный бюджет. Иной диссидент пробовал фарцевать — и его на этом тут же ловили, но большинство с показной законопослушностью сдавало дублёнки в комиссионку — и к ним было не подкопаться.

В девяностые в страну пришли свобода и Сорос, в 1992-м узаконили хождение доллара, правозащита легализовалась и обросла грантами. Ну и дублёнки перестали быть дефицитным товаром. Да и иностранец пошёл другой: он смотрел на тебя в упор жёсткими немигающими глазами и, прежде чем подмахнуть чек, требовал либо секретных сведений, либо отката. Антифашисты вынужденно выбирали откат, тогда как экологи щедро делились сугубо научной информацией. За что их сажали, судили, оправдывали и награждали международными премиями. Пожалуй, только Григорий Явлинский получил (только что) премию, не побывав на нарах. Ну и, разумеется, Михаил Горбачёв — нобеля: чай, Форос не Лефортово.

В нулевые похолодало; и некогда обжёгшаяся на дублёнках Лубянка с новой ретивостью взялась за правозащитные организации. Или вот-вот возьмётся; во всяком случае, августейшая отмашка уже дана. У Лубянки теперь немало помощников: раньше стучали тайно, теперь, взяв пример с США, делают это в открытую. Во весь голос. Через средства массовой информации. Да ведь и впрямь, на вопрос: «Откуда деньги, Зин?» — у сегодняшних борцов за свободу чаще всего не находится вразумительного ответа: «Из тумбочки!» А кто их в эту тумбочку положил?

Другое дело, что за деньги в тумбочке сегодня сажать нельзя. Как тридцать лет назад — за дублёнку в комиссионке. Поэтому о деньгах спрашивают не «откуда», а «за что». И на этот вопрос сами же вопрошающие отвечают по аналогии: если нам платят (вариант: мы платим) за безупречное служение Отечеству, то тем, кто вставляет нам палки в колеса, платят, понятно, за прямо противоположное.

Это и так, и не так. Потому что среди зарубежных донаторов по-прежнему попадаются и подлинные профессора, и горячие финские парни, да и просто благородные люди. Другое дело (и тоже не слишком приятное), что едут они к нам как в чёрную Африку, но пёстрые евро и прочие побрякушки раздают совершенно бескорыстно.

И все же, будь я, допустим, членом общества «Мемориал» или «солдатской матерью» (дикая мысль, конечно, причём в обоих случаях), я бы попросил зарубежных партнёров вернуться к дублёнкам. Ночью дешевле. Идут холода. А против дублёнки приёма нет и у лома. Проверено многолетней практикой.

2004

Постепенная ликвидация бартера, вытесняемого прямыми денежными выплатами, — основополагающий принцип политики естественных монополий и на внутреннем рынке, и на внешнем. А ведь политика — это концентрированная политэкономия, не правда ли? Но в реальной политике (международной) Россия и её предшественник СССР последние двадцать лет (с тех пор как покинул свой пост прославленный в качестве «мистера Нет» Андрей Громыко) ориентируются исключительно на бартер, терпя при этом одно поражение за другим, а главное, не одерживая ни одной хоть сколько-нибудь значимой победы. И у нас, и за рубежом сменяют один другого президенты, не говоря уж о министрах иностранных дел, а объективно позорная суть происходящего остаётся неизменной: политический бартер не катит. И внешняя политика выходит из очередного тупика только затем, чтобы зайти в новый.

А что такое политический бартер? Политика сбалансированных взаимных уступок. Поясню свою мысль на далёком, казалось бы, от политики примере: в 1971 году в Одессе игрался матч претендентов на первенство мира по шахматам. Отношения между гроссмейстерами резко обострились — и на каком-то этапе было достигнуто примерно такое соглашение: гроссмейстер П. обязуется не пинать под столом ногою противника и вообще не раскачивать шахматный столик, если гроссмейстер К. обязуется не размешивать сахар в кофейной чашке так, чтобы горячие брызги летели в лицо конкуренту.

Этот бартер не покатил, матч прервали, но идею запомнили. И семь лет спустя в далёком Багио, где в матче за чемпионскую корону сошлись два К., к бартеру прибегли вновь: гроссмейстер К. — второй обязуется не сажать своего парапсихолога в зрительном зале ближе пятого ряда, если гроссмейстер К. — первый обязуется не надевать на партию зеркальные очки и не пускать ими солнечные зайчики в глаза сопернику.

Но и этот бартер не покатил. Во время решающей партии парапсихолог вновь появился в первом ряду, а в ответ на протесты противоположной стороны руководитель делегации К. — второго (полковник КГБ в отставке) заявил: предварительно достигнутое соглашение было джентльменским и соблюдать его обязаны только джентльмены — и применительно к джентльменам же…

Так вот, западные джентльмены джентльменских соглашений с нами не соблюдают и соблюдать не собираются. Более того, категорически отвергают саму философию джентльменских соглашений (политического бартера). Когда мы идём на уступки — распускаем Варшавский договор, соглашаемся на объединение Германии, выводим войска в чистое поле и так далее, — они соглашаются. А когда мы просим не принимать в НАТО хотя бы бывшие республики СССР, недоуменно пожимают плечами. Ведь если мы перестаём брызгаться кипящим кофе, это ещё не повод прекратить пинать нас под столом. Бартер не катит! И джентльменские соглашения соблюдают, только если они заключены с джентльменами.

В ВТО нас так и не приняли и, похоже, уже не примут; в «большую восьмёрку» приняли условно-досрочно (до первого правонарушения); да что там говорить, если до сих пор не отменена поправка Джексона-Вэника! Хуже того, есть подозрение, что, даже сдав, к примеру, Курилы, мы не получим по политическому бартеру ничего, кроме разве что кабальных и никому не нужных кредитов. И, разумеется, рукоплесканий. В виде, допустим, Нобелевской премии мира действующему президенту страны (что мы, впрочем, уже проходили). Сегодня конспирологи рассуждают о том, что, сдав предварительно обнадёженные Иран и ООП, мы в обмен получим карт-бланш на Кавказе, — и забывают, что означенного карт-бланша мы ждали по бартеру уже десятки раз и в ответ на совершенно иные уступки. Взять хоть ту же Югославию… Или Ирак…

Сбалансированных взаимных уступок в политике не бывает. Уступает тот, кто слабее. Не вообще слабее (иначе нам пришлось бы даже не уступить, а безоговорочно капитулировать), а в конкретной ситуации. Вокруг которой — и только вокруг которой — разгорается жёсткий торг. И слабейший в конце концов уступает. У Америки — и, шире, у Запада — свои уязвимые точки, у нас — свои. Спор должен идти о каждой из них в отдельности. Потому что — и двадцатилетний опыт тому порукой — бартер не катит.

2006

Хтоническое божество Сатурн пожирало свои детища, чтобы они — ибо именно таково было пророчество! — не пожрали его самого. Аналогичным образом распоряжается собственными порождениями Кремль: где дарованные было губерниям и республикам (кроме Чечни) вольности? Где всемогущество олигархов? Где политические партии — гайдаровская, черномырдинская, рыбкинская и, наконец, рогозинская?

Абсурдность обстоятельств, предшествовавших отставке Дмитрия Рогозина с поста председателя партии, очевидна: к региональным выборам, начиная с московских, под тем или иным предлогом не допускали одну из четырёх партий, представленных в парламенте всей страны! А ведь, раз уж президент у нас беспартийный, представительство в Думе Федерального Собрания — наивысшая из возможных степень легализации политической партии — и придирки судов и избиркомов на «низших этажах» просто-напросто не должны приниматься во внимание — до следующих выборов в Думу как минимум. Однако Сатурн сказал: «Надо!», и против этого «Надо!» не нашлось другого лома. Кроме вынужденной отставки Рогозина. Которая, разумеется, никого и ничего не спасёт: опыт показывает, что, начав дербанить, остановиться у нас не могут, не хотят или не умеют, а значит, на думских выборах (2007 года или досрочных) «Родину» и вовсе не включат в список для голосования. Как, кстати, и микропартии «из-под Березовского» и «как бы из-под Касьянова».