Чтение онлайн

– Дед, - я не знал, говорить или врать, молчать или кричать. – Дед…

– Ы-ы-ы-ы, - услышал я. Дед сжал плотно зубы и сквозь них, пытался говорить. Он был белее снега.
– Ы-ы-ы-ы, кыкэтоы-ы-ы-ы прыизышлы….

– Как произошло, как…- повторил я. – Отец Сергий, перерезал ей горло. На реке. Маша помочь нам хотела. Нас поймали, Макар притащил сюда мою…в общем женщину. Когда поп убил Машку, я убил его. Витьку, и Молчуна, тоже я….два дня назад. Маша мне оружие отца вынесла, подложила в лодку, взамен отдала ему мое, тем самым введя его в заблуждение, типа мы безоружны. Тот не усек ничего, и смело пошел на меня. Теперь я понимаю, почему он тебя глупым аборигеном звал, ты ему родня…

Дед,закивал в знак согласия, прикрылглаза, и остался стоять посередине комнаты. Я видел, как он дрожит. Подбородок с недельной щетиной, мелко трясся, стиснутые зубы скрипели. Время шло, дед не двигался.

– Дед, мне пора, мне нужно успеть, пойми.

– Иди. Послушай, вторая бочка по течению реки, от заброшенной фермы, тоже их, если вдруг не найдешь никого тут. Иди туда. У них там склад, но мало ли, тем более там же и погреб есть, большой.

Я поднялся, вышел на улицу, на ходу надевая на себя патронташ, достал ружье и смело перепрыгнул забор, направляясь к дому – бочке в глубине огорода.

У меня оставалось еще два патрона, последних, заряженных в оружие. Прислонившись к ржавому дому, я осторожно перезарядил двустволку, патронами данными дедом, обратив внимание, что оболочка патрона не из пластмассы, а по старинке, из плотной бумаги, типа картона. В голове звякнул колокольчик: «не ошибся ли дед», уверенности в том, что сработает боезапас, так как надо, у меня не было, немного подумав, я все же поменял один патрон на тот, что был раннее, запомнил на каком из двух курков они сидят, и дернул ручку двери дома. Дверь удивительным образом тихо открылась, без малейшего скрипа и стона. Мягкий приглушенный свет разливался по всему помещению, которое было огорожено друг от друга фанерными перегородками. Расположение было один в один, как в вагоне плацкарта – узкий коридор, и три небольших купе, по левую сторону. Вправо же уходила мизерная комната со столом, и заканчивалась окном, около которого ярко светила стоваттная лампочка. У меня сразу, не знаю почему, возникло ощущение, что это маячок, ярко светящий в окно и предупреждающий кого-то о чем-то. К моему удивлению, в доме было крайне чисто, без малейшей грязи и не мытой посуды, да и противных запахов не было, нет стоп!! Запах есть. Так пахнет в больнице, в каком-нибудь отделении радиологии, ты его не видишь, но навязчиво чувствуешь, засекая подкорками головного мозга, тяжелый запах человеческой раковой боли, страданий и страха, тщательно смытый дезинфектантами санитарки. Проникнув в дом, я закрыл за собою дверь и замер, вслушиваясь в звуки. Кто-то, вдалеке приглушенно мычал и иногда плакал. Осторожно, я двинулся вперед. В первом купе, оказался диван, со шкафом, и маленьким деревянным столиком, на котором лежали порнографические журналы. Люстра в комнате была самодельной, сварена из коротких тонких, железных цепей и цепочек, на концы которых, к моему удивлению, были приклеены игральные карты, с обнаженными женскими телами. В центре этого бреда из металла и голых грудей, торчала одна единственная, простая лампочка. Следующее купе, поразило значительно сильнее. По трем стенам перегородок, располагались самодельные лежаки, с наваленными сверху матрацами. В центре комнатки, стоял мизерный стол, от которого вверх в потолок уходила толстенная, крашеная арматура, явно смахивающая на шест для стрипа, в каком-нибудь ночном клубе. По всем стенам висели картины демонов, лярв*, и другой сатанинской символики. В одном углу я увидел подвешенный человеческий череп, с красными лампочками в глазницах, они мрачно светились тусклым светом, наполняя комнату, зловещими всполохами красного цвета. В другом углу, висела высохшее до мумии тело, ростом не более метра, с редкими мелкими зубами, поняв, что это человеческий ребенок с еще молочными зубами, меня зазнобило. Между черепом и мумией, в центре стены, чем-то набитое изнутри, как чучело и грубо сшитое по бокам черными нитками, висела женская промежность, с сильно разведенными в сторону половыми губами, открывающие, неестественно широкий проход внутрь. Внутри, маркером или фломастером, закрасили то, что было наполнителем. Тяжело сглотнув, я осторожно заглянул в последнюю комнату. На огромном диване, закинув ногу на ногу, сидел Псих, и смотрел по телевизору какое-то видео, где маленькая, чумазая девочка, около шести-семи лет от роду, плачет и зовет маму. Псих, видя стенания ребенка довольно улыбался, щеря рот в ухмылке, елозил задом по дивану, и сжимал прямо через штаны, правой рукой свой член. Он медленно повернул в мою сторону голову и замер, увидев меня, улыбка сошла с его блаженного лица.

– Спокойно Псих, не щерься, бабу мою отдай. – Прошипел я и направил на него ружье. – Я уйду потом, обещаю.

– Тебя нет, не может быть такого. Я знаю что, тебя нет, мне Макар уже дал таблетки. Они не вкусные, сильно пахнут ржавчиной. Мерзкий вкус металла на зубах. Пропади. – Он осоловело, опустил взгляд на двустволку. – О, серебряная десница отца, великого Сергия! Великого Велизара!

– Глаза мои меня не обманывают? – удивленно спросил его я, вызывая на провокацию.

– Глаза? Глаза…глаза..глаза….Эй, кого тебе надо видеть? – он явно не понимал, что от него хотят, и как ему нужно вести себя.

– Глаза привели меня к тебе, чтобы ты очистил свои мысли, я приказываю тебе, отдать мне ее.

– А кто мне приказывает?

– Приказываю тебе я…- я попытался вспомнить хоть кого-то из демонов, но вспомнил лишь знак пацифизма, единственное значение, которое я знал, благодаря неформальному направлению музыки, которую я слушал, продолжил.
– Я – Пацифик*!

– Кто это? – Псих, явно начал нервничать, и широко раскрыл глаза. Он явно лихорадил, я видел перед собой абсолютно не того человека, которого я встречал в лесу, в первую ночь похода. Помутнение рассудка было на лицо, и я очень наделся обыграть его, голословно, я понимал, что должен убедить его сразу, мгновенно.

– Я – Пацифик! Я – перевернутая Альгиз! Я перевернутый крест, со сломанными перекладинами! Я приспешник Велизара! Именно поэтому, его оружие сейчас в моих руках! Велизар просит женщину, отдай мне ее!

– Она не здесь. – Прошептал он. – Она на разделении.

– Что такое разделение? Я не слышал такого прежде, либо ты лжешь, либо ты вносишь новые правила? – Я зло посмотрел на него.

– Прости приспешник! Но так Макар с батюшкой называют сбор месячной крови.

– Она в подвале во втором доме? – спросил я, вспоминая слова деда.

– Да! Там! Уже почти два часа! С того момента как Макар….э…Витька привез ее.

– Вы трогали ее?

– Я! Немного, прости меня, о великий! – Псих упал на колени, и поднял ко мне руки.

– Как именно?

– Я так сильно хотел ее, у меня была эрекция, я заставил ее сжать бедрами мой…мой…я кончил ей на ляжки, обещаю, ничего большего не было, клянусь!

– А Макар?

– А Витька он, он…лишь немного надрезал ей один сосок! Но он на месте, просто кровит. В месячные у женщины, плохо сворачивается кровь! Он любит кровь!СосоккровитПацифик!

– Мне нужны медикаменты Псих! Срочно! Велизар будет зол на вас! – меня трясло, я хотел убить это животное, стоящее передо мной на коленях. – Где Макар?

– Он на поляне в лесу! Вернется через час, не раньше. Он верит в то, что Велизар отдаст ему мужскую мразь, пойманную с этой девкой! Нам нужно большое войско! Нужно больше вампиров!

– У вас их уже много?

– Да, они все в земле, ждут сигнала! Мы хотим уничтожить отца Серг……- Псих резко замолчал и испуганно уставился на меня.

– Продолжай!

– Это месть, месть за Макара! Мразь убила его! А отец Сергий принял мразь к себе! Витька стал умным! Нужна месть! Так мне сказал он!

– Я хочу открыть тебе тайну! Я наблюдал за вами, и пришел к тебе, сказать правду, послушай! Макар жив! Витька мертв! Макар прикидывается убитым! Он хочет убить не только отца Велизара! Он собирается убить тебя! Молчун так же погиб не от рук мрази! Его убил Макар! Макар предатель! Он захотел к белым ангелам! Велизар умный, пойдем с нами! Пока нет Макара, нам надо уйти!

– Я понял! Я соберу вещи.

– Не стоит! Бери аптечку и пошли к женщине! Быстрее, проводи меня. Пока она у вас, мы все в опасности.

Псих исчез в соседней комнате, я слышал, как он гремит чем-то, и боролся с искушением проследить за ним. Но я боялся, что, увидев меня, он меня же заподозрит во лжи. Пока его невменяемость была мне на руку, я чувствовал, что Псих, как слабоумный даун поверил мне без колебаний, и побежал выполнять мою просьбу с желанием угодить и понравиться мне. Меня трясло от того, что я услышал про Веронику, переживал, что ей больно и плохо. Казалось, что время летит с бешеной скоростью, а я замер и не могу справиться с образовавшимся вакуумом вокруг меня. Когда же Псих появился, я чуть не выстрелил в него, так как впереди себя он нес черный пластиковый чемоданчик, показавшийся мне изначально в полумраке чем-то вроде оружия.

– Я готов Пацифик! Я готов идти за вами! Я хочу видеть Велизара! Ты отведешь меня к нему?

– Да! Сначала женщина!

– Конечно, следуй за мной, повелитель!

Мы выбежали на улицу, и быстрыми шагами направились в темноту ночи. Я не видел абсолютно ничего, и лишь ориентировался на спину Психа. Достигнув железного ангара большого размера, мы проскользнули в приоткрытую дверь и оказались в ангаре, заваленным различным старым железом, и корпусами тракторов. Повсюду валялись ковши, корпуса комбайнов, и прочая сельская техника. Приглушенный электрический свет позволил мне разглядеть все это, и мой взор застыл на куске квадратного металла в нише стены. Стена в этом месте была из бетона, и очень бросалась в глаза, нетипичной глыбой, для данного места. Псих принялся откручивать гайки, державшие лист на стене, и тот с грохотом упал. За железом оказалась лестница, уходящая вглубь, под землю. Мы спустились вниз, и пошли по влажному земляному полу, который втягивал нашу обувь и чавкал, когда мы надрывно выбирали из него ноги. Через несколько метров, мы достигли деревянного настила, и Псих резко остановился. Он указал на ведро, наполненное к моему удивлению, больничными бахилами для ног.