Чтение онлайн

Остановившись на расположенной невдалеке от Боу-роуд свалке старых автомобилей, Дерек Грин выбрался из машины и сладко потянулся. Вслед за «Бэнглз» Дэвид Боуи запел «Прах к праху». Дерек постоял немного, подпевая ему, а затем с бесстрастным видом направился к сборному домику, который использовался как офис.

Как ни странно, но на свалке ему нравилось. В детстве Дерек часто здесь играл. Место принадлежало Филиппу Гарднеру, старому приятелю отца, человеку, пользующемуся всеобщим уважением. После ареста Грина-старшего Филипп, узнав о трудном материальном положении сына своего друга, пришел ему на помощь. Дерек подозревал, что Филипп был не прочь оказать не только материальную и моральную помощь его матери, но она его отшила. Он не винил приятеля отца за эту попытку, а к матери испытывал уважение. Что ни говори, а его мама — порядочная женщина. Дерек помнил, как, находясь на свободе, отец ходил налево, что не делало ему чести. Мама заслуживала более уважительного обращения. Теперь-то он проследит, чтобы никто ее не обижал.

Филипп Гарднер отличался добродушным характером, но при этом мог справиться с парнем куда выше себя ростом и шире в плечах. Он никогда не сдавался, и эту черту характера Дерек в нем ценил, так как и сам относился к категории бойцов. Как бы сильно его ни били, как бы больно он ни падал, он всегда поднимался на ноги и продолжал бой до тех пор, пока противник не признавал себя побежденным.

Увидев приближающегося Дерека через окно, Филипп включил электрический чайник. Молодой человек не откажется от чашечки чая, он употребляет этот напиток галлонами. Пьет чай и днем, и ночью. Стоя за перегородкой, где находился рукомойник и все необходимое для того, чтобы заварить чай или приготовить кофе, Филипп, заслышав звук открывающейся двери, поздоровался с вошедшим. Место, конечно, не отвечало высоким стандартам гигиены, но здесь, по крайней мере, никто не мог помешать им излишним любопытством. К тому же Филипп отличался брезгливостью и поддерживал в помещении относительную чистоту.

Филипп Гарднер специализировался на разрешении сложных проблем. Когда кто-нибудь оказывался в непростом положении, он мог обратиться за помощью к Филиппу. Добрый совет Гарднера стоил немало, так что старый приятель отца Дерека не бедствовал. Он был нем как могила и никогда ни с кем не обсуждал дела своих клиентов, не говоря уже о своих собственных. Филипп знал о чужих скелетах в шкафу, но это никого не беспокоило. Ему верили, поэтому уважали и не донимали наездами. Филипп Гарднер был бездетным холостяком. Большой дом, где он жил, поддерживала в чистоте его двоюродная сестра Мардж, женщина дородная, некрасивая и добрая. Уединенное существование отвечало скрытым потребностям души Филиппа Гарднера. Белинду Грин он любил платоничной любовью, относился к ее сыну как к своему собственному и был доволен жизнью.

Парень оказался смышленым и схватывал все налету. Со временем он и сам сможет оказывать людям услуги, подобные тем, какие оказывал сейчас Филипп, но для этого ему предстояло еще многому научиться. Одно неверно понятое слово, и все, что Дерек строил так долго и упорно, в одночасье обрушится ему же на голову.

Им предстояла трудная и опасная работа. Надо будет проследить, чтобы каждый досконально знал свою часть плана и ни на йоту не отклонялся от его осуществления. Никто, даже Дерек, несмотря на ключевую роль, которую ему предстояло в скором времени сыграть, не имел полной картины происходящего. Больше Дерек Грин узнает лишь в том случае, если без этого нельзя будет обойтись.

Филипп, как обычно, вынес две кружки чая. В свою он ливнул немного бренди.

Дерек, как всегда выдержанный, сидел на кожаной кушетке. Лицо серьезное и сосредоточенное. Филиппу нравился этот мальчик. Учить его было одно удовольствие. Дерек представлял собой отличный пример того, как можно натаскать молодого человека, если в учителя ему достался тертый калач.

— Он заглотнул приманку?

Лицо Дерека расплылось в улыбке.

— Заглотнул, и крючок застрял у него в жабрах.

— Этот Джонни — скользкий тип. Он будет мило улыбаться, а в следующую секунду нож в его руке вонзится тебе в сердце по самую рукоятку. Будь предельно осторожен. Одна ошибка — и тебе конец. Понял?

Дерек кивнул. Иногда его раздражала излишняя осторожность Филиппа. Конечно, Джонни П. — крутой перец и делает все, что ему заблагорассудится, но это, черт побери, ненадолго.

— Пусть немного поварится в собственном соку, а потом… Потом мы договоримся о последней встрече.

Дерек еще раз утвердительно кивнул.

— Я тоже так считаю, Филипп. После встречи с нашим общим другом все должно закончиться… И лучше раньше, чем позже.

— А потом наступит полный хаос… Ты ведь понимаешь это?

Дерек в очередной раз кивнул головой.

— Если хочешь, можешь отойти в сторону в любой момент, сынок. У тебя семья, а это очень опасно.

— Я понимаю, но уже не получится. Я по самые уши влез в это дело. К тому же я уверен, что нам все удастся.

Филипп улыбнулся, а улыбался он крайне редко.

— Хорошо, парень. Я знал, что ты меня не подведешь.

— Если бы ты больше времени уделял сыну, а не нюхал постоянно это дерьмо, то с Джеймсом-младшим, возможно, ничего бы не случилось!

Джимми Тейлор глядел на жену и в очередной раз представлял, какой будет реакция Синтии, если он сейчас заедет ей в зубы. Нет, он никогда на такое не решится, но представлять это все равно было приятно.

— Заткнись, Синтия! Ты можешь хотя бы раз в жизни закрыть свой поганый рот?!

На долю секунды она застыла, шокированная резкостью мужа, но потом дар речи к ней вернулся. Ее крик разносился по всему дому. Сидевшая у себя в спальне Габби зажала уши руками. Ей осточертели постоянные ссоры родителей. Ей осточертело, что мать держит ее практически взаперти, словно она и впрямь сделала что-то плохое. Девочка слышала, как Джеймс-младший в соседней комнате молотил кулаками и ногами в стену. Иногда Габби удивлялась, как это ей удалось не стать психом, как брат.

Она врубила звук своего плеера почти на максимум, желая заглушить эту какофонию безумия, лежала и думала о Винсенте. Теперь все ее помыслы были поглощены им. Из-за этого страдала даже успеваемость в школе. Образ любимого превратился в навязчивую идею, которая рисковала со временем перерасти в одержимость. Придет ли он к воротам школы завтра? Она тревожилась из-за того, что не видела Винсента сегодня. Быть может, ему все это надоело? И кого тогда винить в случившемся? Это всецело ее вина. Габби не могла заставить себя называть эту женщину матерью, а тем более мамой. Теперь Синтия стала для Габби просто она, и девочка ее ненавидела.

Крики внизу звучали все громче и громче.

— Ты полный придурок, Джеймс Тейлор! Ты ничтожество, посмешище! Идиот!

Синтия орала, не переставая. Ее почти идеальная жизнь разваливалась на куски, а от этого болвана, с которым она имела несчастье связать свою жизнь, не больше пользы, чем от тормозов на каноэ.

— Он сходит с ума, Синтия! В больнице ему помогут! Почему ты не хочешь этого понять?

Она с трудом подавила желание схватить стул и разбить им голову мужу. Этому идиоту хочется, чтобы их сына отправили в психиатрический центр, где врачи на всю жизнь навесят на него ярлык сумасшедшего? И он думает, что она согласится на это?! С какой придурочной планеты он прибыл на Землю? Как всегда, Синтию заботило не состояние больного ребенка, а то, как это его состояние будет восприниматься окружающими, что люди подумают о ней.

— Это всего лишь на пару недель, а потом он вернется домой. Там ему помогут.

— Только через мой труп!

— Синтия, врач говорит, что ему срочно нужна психиатрическая помощь. Еще немного, и он будет навсегда потерян для общества. Она говорит, что наш сын не имеет ни малейшего представления о том, как его действия сказываются на других людях. Джимми относится к миру так, словно он принадлежит только ему одному. Он не понимает и не признает, что и у других людей есть желания и потребности. Это тебе никого не напоминает, Синтия?