Чтение онлайн

— Я еще даже не начинал.

Я кладу одну руку ему на грудь, а другую — на плечо, одновременно с тем, как Илай располагает свои ладони на моей спине: одну — чуть выше, другую — ниже.

Мое дыхание учащается от тесного соприкосновения наших тел и тепла, разгорающегося между нами. Оно пульсирует в животе, в груди, в горле и под кожей.

Багиров испускает сдавленный смешок, который щекочет мне висок.

— Я даже не знаю: подарок это или наказание.

Его рука гладит мою спину, пока я бессознательно комкаю его футболку.

— Почему наказание? — шепчу тихо-тихо.

— Потому что хочу поцеловать тебя. И не знаю, как это сделать. Я ведь обещал, — он ласкает мой слух соблазнительно-хрипловатым голосом, позволяя себе маленькую вольность, и проводит носом по моим волосам. — Ты заставляешь меня нарушать свои обещания, Ведьма, — выдыхает он так надломлено, что у меня перехватывает дыхание и внизу живота все сводит.

Я запрокидываю голову, прекрасно понимая, что бросаюсь в бушующее пламя, но остановиться уже не могу.

Я сама переступаю границу, которую провела между нами.

Илай обхватывает мое лицо ладонью, кладет большой палец под нижнюю губу.

Прерывисто выдыхаю от нового прилива мурашек.

Мое сердце замирает за секунду до того, как я вот-вот позволю Илаю украсть поцелуй с моих губ… Но мелодия входящего звонка, играющая из сумочки, разрушает магию, наэлектризовавшую воздух вокруг нас.

Момент волшебства распадается подобно пеплу, и я отстраняюсь от Илая первой.

Часто хватая ртом воздух, я достаю телефон. Голова идет кругом, и я делаю медленный вдох и медленный выдох. Тяжело сглатываю, отхожу в сторону и отвечаю, даже не глядя на абонента.

— Да? — перевожу дыхание и поправляю волосы, бросая взгляд на Илая, который проводит ладонью по губам, затем взъерошивает волосы, выглядя крайне измученным. Будто он секунду назад был на грани. Я тоже там была, и сейчас внизу живота чувствую лишь тупую боль.

Плач на другом конце провода возвращает меня ударом в реальность.

— Алис? — Лена громче зовет меня. — Ты, вообще, слушаешь?

— Ой, прости… Я… — мотаю головой. — Что случилось?

— В общем, уж извиняй, но я бессильна. Он уже час надрывается…

Я распахиваю глаза, буквально вырываясь из опьяненного рассудка.

— Час?! — набираю полные легкие воздуха и зачесываю волосы назад. — Почему не позвонила сразу?

— Потому что обычно у меня получается справляться с выступлениями Царевича. Да и отвлекать не хотела.

— С ума сошла?! Надо было сразу звонить. У него после таких истерик хрен собьешь температуру.

Протяжный вздох Лены.

— Ну хотела как лучше, а получилось как всегда.

Кирюша громко закашливается, и Лена пытается его успокоить.

— Прости… — я прижимаю пальцы ко лбу. — Ты не виновата, мне не стоило… — поджимаю губы, слушая, как надрывается мой малыш. — Ладно, все, я выезжаю. Умой его лицо холодной водой и дай посмотреть в окошко.

Сбрасываю вызов и поворачиваюсь к Багирову. Уверена, на мне сейчас лица нет, но, кажется, он взволнован не меньше.

— Я отвезу тебя.

Мы подъезжаем к дому ее ненормальной подружки.

Алиса, вся на взводе, нервными движениями отцепляет ремень и выскакивает из машины.

Пока мы ехали, она еще трижды звонила Лене, и я слышал, как из телефона раздается надрывный плач.

После каждого разговора Алиса все больше и больше уходила в себя.

От атмосферы нашего приятного вечера оставалось все меньше и меньше.

И я ни в коем случае не ищу виноватых, потому что сам имею опыт работы с детьми и знаю, как это порой бывает непросто вне зависимости от возраста.

Я выхожу следом за Алисой и ловлю ее за руку.

Она хватает ртом воздух.

— Прости, — Ведьма вся дрожит, — спасибо за вечер и за то, что подвез.

Снова срывается с места, чтобы убежать, но я опять придерживаю ее за локоть.

— Помощь нужна?

Она тут же порывается отказаться, но что-то меняется в ее тревожном взгляде. Алиса несколько раз кивает и переводит дыхание.

— Вообще-то… Нужна. Коляску спустишь?

Я, блядь, все для тебя сделаю.

Дуреха.

Все понять этого не может.

Мы быстро поднимаемся на квартиру психички, и Алиса распахнув дверь, врывается туда, как порыв ветра, а отдачей служит ор, натуральный, мать его, ор ребенка.

Я слышу девчачьи голоса, но ни хера не разбираю из-за плача мелкого.

Почесав затылок, захожу в маленький коридор, где мне даже развернуться тесно.

Из прохода вылетает рыжая и чертыхается при виде меня.

— Мать честная, ты и пантеру с собой притащила!

Я вскидываю бровь, оценивая ее прикидон а-ля «вырви глаз»: пижама кислотно-оранжевого цвета с принтом Эдварда Каллена. Что за пиздец? Откуда я вообще знаю, кто это? Взгляд падает на ее ярко-розовые ногти на ногах с нарисованными единорогами на больших пальцах. В сочетании с сумасшедшими хвостиками на башке — просто редкостная дичь.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Заметив это, она недовольно фыркает и отпихивает меня локтем, чтобы вывести коляску и положить в нее пакет с вещами.

— Ну что, папаша, — она сдувает непослушные волосы с лица и в итоге приглаживает их руками. — Вперед, твоя очередь устраивать танцы с бубнами вокруг Царевича.

— А я смотрю, ты любительница давать прозвища?

— Ага. Могу перечислить все твои, хочешь?

— Пожалуй, я воздержусь.

В этот момент в коридоре появляется Алиса, с раскрасневшимися щеками и с сыном, который ухватил ее за шею. Уже не плачет. Только дергается каждый раз, когда всхлипывает от остаточной истерики.

Она поворачивается, чтобы поцеловать подругу, а я цепляюсь взглядом за зареванное лицо пацаненка. Это вторая наша встреча, и он снова в слезах.

Заметив мой взгляд, он канючит и прячет лицо на плече Алисы.

— Позвони, как доберетесь, — говорит недоразумение в пижаме с Эдвардом Калленом и жестом сообщает мне: «Я за тобой слежу».

Покачав головой, даже не считаю нужным ответить ей что-то. Беру коляску и выношу в парадную.

Алиса выходит следом. Собирается взять пакет, но она уже ребенка-то еле держит, поэтому перехватываю коляску поудобней и киваю на лестницу.