Чтение онлайн

Но я лишь одариваю его взглядом, который, надеюсь, дает понять, что я на грани, прежде чем переключаю внимание на фельдшеров, которые вытаскивают носилки, чтобы я положил на них Алису.

Но я сам заношу ее на руках в машину и аккуратно кладу на кушетку. Провожу пальцами по холодной щеке и сжимаю их в кулак. С ней все будет в порядке.

— Нужно снять мокрую одежду, — женский голос врывается в мои мысли, и я поворачиваю голову. — Вот, потом укройте ее.

Она протягивает мне плед и простынь. Я, не теряя ни секунды, раздеваю мою Ведьму, а затем накрываю чистой простыней и поверх нее — одеялом.

— Дайте мне минуту, я поеду с ней, — грубовато произношу и, не дожидаясь ответа, выпрыгиваю из скорой и подхожу к Смайлу.

Облизываю пересохшие губы и провожу ладонью по лицу.

— Прости, не хотел срываться, — стискиваю челюсти, — он топил ее…

Прикрываю глаза и отхожу в сторону, давая себе еще немного времени, перед тем как повернуться и забрать сына у друга.

— Все нормально, Багира. Я просто сам в аху… — он высвистывает остаток слова, бросая взгляд на ребенка, а потом снова на меня: — Откуда мне знать… Ладно, проехали, — он не договаривает, видимо, прочитав на моем лице угрозу, которую я не контролирую. И, наверное, поэтому, мой сын начинает плакать у меня на руках и снова тянуться к Смайлу, который строит ему рожицу, выглядя полным идиотом. Зато Кирилл оценивает — и вот его плач сменяется смехом.

Стряхнув со своего лица маску клоуна, Смайл становится серьезным и бросает на меня предостерегающий взгляд.

— Чувак, тебе надо остыть. С твоим сыном все в порядке. Езжай с Алисой. Я дождусь полицаев. А где, кстати, этот долбоеб?

— На озере.

С этими сухими словами я оставляю ему ключи, чтобы он перегнал мою машину, как все закончит, а сам забираюсь в скорую помощь.

Кирилл опять начинает плакать, когда физиономия Смайла пропадает из вида и громко хлопает дверь — звук, от которого мелкий пугается и вздрагивает. Фельдшер бросает на меня взгляд и с пониманием улыбается, а я прижимаю сына к себе, поглаживаю по мягким волосам, а сам так сильно зажмуриваюсь, что белые искры перед глазами начинают кружить голову.

По дороге до больницы я нахожу контакт сумасшедшей подружки Алисы и пишу, чтобы она собрала кое-какие вещи, и для мелкого тоже. Прежде чем получаю ответ на свою просьбу, она заваливает меня тонной истеричных сообщений.

Заблокировав экран мобильного, ударяюсь затылком о стену и смотрю на бледную мою девочку, которой уже поставили капельницу, а затем на уснувшего Кирилла. И только потом прикрываю глаза.

Нащупав руку Алисы, сжимаю ее и заставляю себя поверить в лучшее.

Она будет в порядке.

Черт возьми, я даже не рассматриваю других вариантов.

Ведьма, блядь, не оставит меня.

После того как Алису передали в руки к специалистам, Смайл привез мне сухую одежду и новости о том, что ублюдка, которого я избил на пляже, поймали по горячим следам.

Он пытался скрыться на машине, но уебка задержали до того, как ему удалось это сделать.

Теперь ему светит как минимум пожизненное в тюрьме строгого режима, а я предпочел бы вернуть смертную казнь, но главное, что теперь до Алисы ему не добраться.

Переодевшись, я набрал Расула Магомедовича и, объяснив ситуацию, попросил на мое место временную замену и отгул на неделю за свой счет. Пацанам моим тоже все как есть изложил в чате, чтобы не было никаких протестов и обид из-за моего отсутствия.

И теперь все, на что я способен, — мерить коридор больницы широкими шагами, чувствуя, как с каждой минутой ожидания легкие все сильнее начинают гореть от переизбытка в них едкого запаха медикаментов.

Черт. Вот это состояние беспомощности… оно просто уничтожает меня. Изнутри. Душит уродливой скользкой змей.

Потому что от меня больше ничего не зависит.

Я сделал все, что мог. И если этого окажется недостаточно для ее спасения, я собственноручно прибью себя.

Твою мать. Тяжелый звук вибрирует у меня в горле, и я сжимаю его пальцами.

Нужно успокоиться и взять себя в руки. Когда Алиса проснется, я не хочу, чтобы она видела меня таким.

Устало упираюсь ладонями в прохладную стену и прижимаюсь к ней лбом, проглатывая тяжелый стон.

Выравниваю дыхание, пока оно не становится медленным и глубоким.

Но вопреки своему сломленному состоянию, я все равно пытаюсь собраться с мыслями и думать только о хорошем.

Как минимум, меня должен держать на плаву тот факт, что с Кириллом все в порядке и он не пострадал — его уже осмотрел врач, и сейчас Смайл гуляет с ним этажом ниже, потому что я… не в себе. И не буду, пока не услышу голос Алисы и не увижу ее голубые глаза.

Отталкиваюсь от стены, убираю руки в карманы спортивок и, сжав кулаки, запрокидываю голову.

Она еще не очнулась, но у нее есть пульс и дыхание, это главное, а что Алиса долго спит и не просыпается, так медсестра успокоила меня: такое возможно от переутомления, стресса и истощения организма.

А у нее за последние сутки было пиздец как много стресса. Не всякому под силу вывезти.

Я успокаиваю себя тем, что после обследований ее переведут в платную палату, где мне позволят хотя бы просто находиться с ней рядом.

Я уже оплатил первую неделю стационара, потому что Алисе придется провести какое-то время в больнице, чтобы исключить все возможные осложнения.

А благодаря связям отца Смайла, я смогу быть с ней столько, сколько потребуется, в любое время суток. И я буду. Вместе с нашим сыном. А как только ее выпишут — заберу их с собой и сделаю все, чтобы они забыли этот день, как страшный сон.

— Пантера…

Уязвимый голос возвращает меня в реальность. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с заплаканными глазами Лены.

Она стоит столбом посреди коридора, запыхавшаяся, стискивая ручки пакетов в трясущихся руках.

И, ей-богу, если бы я знал, что эта девушка так болезненно воспримет новость о своей подруге, я никогда бы не написал ей.

— Она очнулась? — едва слышно шепчет Лена. Я чувствую, что она на грани истерики.

Медленно сглатываю и качаю головой.

Ее подбородок начинает дрожать, а потом она бросает пакеты, срывается с места и в следующую секунду утыкается лицом мне в грудь, так сильно сдавливая ребра, что мне становится трудно дышать.

Откуда вообще у этой малявки такая хватка? И какого черта она вдруг ищет у меня утешения?

Я немного сбит с толку ее реакцией, мои руки замерли в воздухе, потому что я тупо не знаю, куда их деть.

— Что если… что если она не придет в себя? Что если у нее какой-нибудь отек и врачи уже ничего не смогут сделать?

Ну нет, блядь.

Впиваюсь пальцами в ее хрупкие плечи и отрываю Лену от себя.

— Не смей даже думать об этом, — едва ли не рычу я, как следует ее встряхнув. — Алиса справлялась и не с таким дерьмом, ясно?