Жестокая любовь
Шрифт:
— Я быстро, — бросает, уже разворачиваясь к машине.
Вижу, как он берет эту свою крашеную Карину за локоть.
Что-то быстро говорит ей, наклонившись к самому лицу.
Она дует губы и недовольно фыркает. Бросает на меня злые взгляды и что-то быстро тараторит.
До боли кулаки сжимаются, когда смотрю, как Герман обнимает ее за талию. Обвивает ее своей рукой.
Но в итоге они усаживаются в машину, которая тут же с ревом срывается с места.
А я так и остаюсь стоять.
Я дурочка, что приехала сюда, да?
Но, с другой стороны, он выбрал меня! А ее домой сейчас, наверное, отвезет! Это же победа, правда? Это… Означает, что мы с Германом теперь… Вместе?
И…
Он дал мне ключ! От собственного дома!
Который сейчас просто горит в моей руке! Физически обжигает ладошку! Разве это не означает, что я для него значу… Намного больше, чем эта крашенная блондинка!
И наша ночь, выходит. Тоже для него означала намного больше, чем я подумала!
Немного мнусь, стоя у дома.
Неловко входить туда без хозяина. Как-то неправильно. Я так не привыкла.
Но…
Он же сам дал мне этот ключ, правда?
Значит, я могу войти, и… И даже похозяйничать у него дома! Как будто… Как будто я и правда его девушка!
Ох.
Голова кружится. Выходит, так оно и есть? Герман так меня и восприниает после той ночи?
Рука дергается, чтобы позвонить Рине. Спросить совета.
Но…
Тут же одергиваю себя. Ей про Германа знать вообще не нужно!
А если сейчас наберу ее, то потом от ее расспросов я уже не отделаюсь. А из меня так себе шпион. Рано или поздно проговорюсь. Имя само вылетит с моих губ, как ни старайся!
Так что лучше ей ничего не знать. Подруга, запавшая на мужчину, с которым мы вместе, становится врагом. Это и младенцу ясно!
Решительно делаю шаг вперед. В конце концов, ну не стоять же мне на улице с этой корзинкой! Она тяжелая, на секундочку.
Осторожно заглядываю вовнутрь, приоткрывая дверь.
Никого. Полная тишина.
Быстро прохожу на кухню. Кладу корзинку прямо на кухонный стол.
Но вместо того, чтобы и правда заняться ужином, быстро отправляюсь в спальню. Сейчас я получше ориентируюсь в его доме.
Распахиваю тумбочки. Даже под кровать заглядываю. И, конечно же, в шкаф.
Действую очень быстро.
Мало ли, может, эта блондинка живет рядом и ему везти ее пара минут.
Облегченно выдыхаю, когда понимаю, что здесь нет никаких женских вещей. Даже мелочи.
Ни косметики, ни расчески для волос, ни особенно женского белья.
Быстро проверяю и ванную. В прошлый раз я уж точно не успела всего разглядеть!
Но здесь тоже все чисто. Исключительно мужские принадлежности. Даже полотенца и то чисто мужские. Темно-синие и серые. Никаких розовых оттенков или веселеньких расцветок, которые нам так нравятся!
Уфффффф!
Возвращаюсь на кухню.
Как хозяйка, заглядываю в холодильник и в шкафы.
Нахожу посуду, приборы. Нарезаю салат, раскладывая его по небольшим тарелкам, которые удалось найти. Тарелок здесь, кстати, всего четыре. И все одинаковые. Значит, никто заботливой рукой не подбирал в этот дом что-нибудь особенно красивое. Неужели… Я первая, кто здесь хозяйничает!
Еда еще теплая. Подумав, выкладываю сыр к салату.
Прикидываю, что я как раз бы могла обставить эту кухню красивой посудой. А еще… Скатерть, например, красивую принести. Занавески не помешало бы поменять. И…
И, наверное, так уж сильно спешить не стоит.
А вот оставить что-то… Ну, как бы случайно. Чтобы был повод за этим вернуться, если что… Это мысль!
Германа долго нет, и я уже начинаю волноваться.
Хлеб и мясо приходится разогреть в микроволновке.
А что. Если он обо мне забыл вообще? Или отвез ту блондинку к ней домой, а там…
А что? Ну вдруг она его соблазнила? Вполне же возможно.
Я видела, как она на него смотрела! И какие взгляды на меня бросала.
У них наверняка были планы на этот вечер! А, может даже и на ночь….
Я уже готова написать какую-нибудь записку и просто уйти. Обидно до слез становится. Но…
Вдруг хлопает дверь, и уже через секунду меня обвивают крепкие руки.
— Охренеть, как пахнет.
Слышу прямо на ухо немного хриплый голос.
— Ты долго, — не могу сдержать обиду.
Хоть бабочки в животе начинают плясать и чуть не падают в обморок от счастья.
— Еда успела остыть.
— А кто сказал, что я о еде говорю сейчас?
Его руки уверенно скользят по моей талии. Ложатся на живот, заставляя меня поджаться.
— Ты поблагодарить меня решила. Охренеть, как приятно, — Герман резко разворачивает меня к себе.
Так, что я мажу по его шее губами.
— Только вот я хочу другую благодарность.
Зарывается руками мне в волосы. Упирается бедрами. Наклоняет лицо так, что его дыхание обжигает мои губы.
14
— Ты… Разве не голодный?
Кажется, я начинаю заикаться.
Дрожу под его руками.
Лицо заливает краской.
— Охренеть, какой голодный. На чем мы вчера остановились?
Герман резко разворачивает меня на себя.
Так, что я с ударом впечатываюсь в его мощную грудь. Ударяюсь о кубики пресса.
Тут же в нос забивается его запах. Крепкий. Мужской. До одури одурманивает. Голова начинает кружиться, но…
Когда я несмело и слегка шокированно поднимаю на него взгляд… Моя голова вообще куда-то улетает!
Черные глаза полыхают такой страстью, что внутри все сжимается. Голова реально просто куда-то уплывает.
Пошатнулась бы, если он так крепко не держал.
А его рваное дыхание … Заставляет меня саму задыхаться!
Грудь в открытом декольте ходит ходуном. Сейчас просто вылетит из слишком открытого выреза.
— Очень голодный, — хрипло произносит Герман, опуская глаза на мои губы. Боже! Да они натурально от этого просто гореть начинают! Будто ток по ним разносится!
— А ты?