Чтение онлайн

— Значит, он нарушает прямой приказ начальника участка? — спросила Хит.

— Ага, — хором ответили оба детектива.

— Хорошо, что я сейчас в отпуске. Мне пришлось бы призвать его к порядку.

Когда она закончила разговор, Рук спросил:

— Кто этот человек, который оскорбляет Уолли Айронса, и когда я смогу пожать ему руку?

Но прежде чем она успела ответить, он заметил, что они съезжают с шоссе на Ван-Дам-стрит, и обратился к водителю:

— Извините, по-моему, нам нужно в тоннель Мидтаун.

— Он закрыт. Ремонт после землетрясения.

Никки оглянулась, но не увидела на дороге никаких конусов, огней или оранжевых переносных заграждений.

— Вы уверены?

Позади них на Лонг-Айлендском шоссе было оживленное движение, машины на полной скорости неслись вперед, к въезду в тоннель, где взималась плата за проезд.

Водитель пересек Ван-Дам-стрит и на одной из боковых улиц сделал быстрый разворот на сто восемьдесят градусов, причем Никки швырнуло на Рука. Затем повернул на служебную дорогу, ведущую к какому-то промышленному участку, застроенному двух- и одноэтажными автомастерскими и складскими зданиями.

— Разве нам не нужно на шоссе Бруклин-Куинс и Вильямсбургский мост? — удивился Рук.

Но водитель ничего не ответил. Дверные замки щелкнули, он сделал очередной резкий поворот, проехал через широкие двойные двери, и они оказались на каком-то складе, где загружали и разгружали фуры. Водитель вышел, оставив Хит и Рука в машине, стальные двери опустились у них за спиной, и помещение погрузилось во тьму. Потянувшись за пистолетом, Хит вспомнила, что безоружна, и выругалась про себя.

— Я знаю одно, — раздался из темноты голос Рука, — это последний раз, когда я нанимаю машину с водителем в этой фирме.

Зажглась единственная флуоресцентная лампа, и в ее зловещем голубоватом свете они рассмотрели в противоположном конце склада трейлер; по пандусу спускались двое мужчин в деловых костюмах. Незнакомцы неторопливо, но уверенно двинулись к машине. В призрачном свете лампы их белые рубашки еще резче контрастировали с пиджаками и галстуками. Приблизившись, человек в коричневом костюме достал удостоверение и приложил его к стеклу машины, чтобы Никки и Рук смогли его разглядеть.

Хит прочитала: «Барт Каллан, Департамент внутренней безопасности США».

Хит и Рук сидели в трейлере на складных металлических стульях, глядя, как два техника в белых спецкостюмах возятся в дальнем конце помещения. Техники промакивали их чемоданы какими-то тряпочками, которые затем помещали в портативные инфракрасные сканеры. После этого каждую тряпочку складывали в запечатывающийся пакет для улик. Ту же процедуру проделали с подушечками, которыми обтерли руки и обувь пленников.

— Никогда не любил критиковать федеральное правительство, — заговорил Рук, — но разве это не положено делать до того, как нас посадят в самолет?

Агент Каллан отвернулся от столика со сканером и подошел к ним. Выглядел он так, будто занимался триатлоном потому, что марафонский бег стал для него слишком легким.

— Можете приберечь остроумные замечания для своего следующего появления на шоу Андерсона Купера, [116] мистер Рук. Хотя об этой беседе вам не придется рассказывать по телевизору, да и вообще нигде, потому что это совершенно секретно. Вы оба подпишете соответствующий документ. — Он сунул руки в карманы, принял позу альфа-самца и принялся покачиваться на пятках.

Хит повернулась, чтобы рассмотреть напарника Каллана, который сидел неподалеку и наблюдал за происходящим. Что-то в понимающей улыбке Никки ему не понравилось, и он отвел взгляд. Она снова взглянула на «альфа-самца».

— Что происходит, агент Каллан? Я сотрудник полиции. У вас нет никаких причин меня задерживать.

— Боюсь, что это не вам решать, детектив Хит. — Он говорил будничным, отнюдь не угрожающим тоном и, казалось, был настолько уверен в себе, что даже не считал нужным их запугивать. Эта уверенность проистекала не из самовлюбленности, а наоборот, из самоотречения, бесконечной преданности своему делу. Однако Каллан явно наслаждался возможностью играть ведущую роль в разговоре. — У меня есть несколько вопросов. Если вы дадите мне удовлетворительные ответы, причем быстро, мы поговорим о том, чтобы отпустить вас.

Рук не смог устоять перед искушением.

— Превосходно, потому что я хочу до закрытия успеть в Сохо, в магазин «Apple», поглазеть на новый айпад.

Никки посмотрела на Каллана и пожала плечами, словно говоря: «Валяйте, посмотрим, что у вас получится». На губах агента впервые мелькнуло подобие улыбки. Он прислонился к металлическому складному столику, его рабочему месту, и взял какую-то папку.

— Два дня в Париже. Вы быстро обернулись.

— Вы сказали, что у вас есть какой-то вопрос, — бросила Никки.

— Вы собираетесь устраивать здесь спектакль, детектив?

— Это вы хотели со мной встретиться, агент.

Журналист потер руки.

— Круто, просто замечательно. Похоже на чемпионат по боям без правил. У нас даже есть складные стулья.

Последовала «ничья», во время которой Каллан оценивающе разглядывал женщину. В обычной ситуации Никки не стала бы так вызывающе разговаривать с федералом, но сейчас инстинкт подсказывал ей именно такую линию поведения. Кроме досады оттого, что их похитили, с того момента, как Никки узнала о слухах насчет предательства, ею владело стремление защитить мать. И, откровенно говоря, она знала еще очень мало. Хит решила, что нужно заставить человека из Департамента безопасности разговориться; она надеялась таким образом выведать от него больше, чем он узнает от нее.

Барт Каллан сменил тон с дружелюбно-небрежного на деловой:

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне, чем занимались в Париже и с кем там встречались.

— А зачем это вам? — вмешался Рук.

— Затем, что я спрашиваю. И спрашиваю не вас, а ее.

Хит, стремясь выудить из Каллана какую-нибудь информацию, сказала:

— Возможно, будет проще, если вы уточните, что или кто именно вас интересует. Мы многое успели за два дня.

Разговор превратился в шахматную партию между двумя опытными следователями, и агент Каллан понял, что обыграть Никки будет непросто. Он попробовал применить новую тактику: посмотреть, как Хит поведет себя, если ей дадут понять, насколько она ничтожна перед лицом могущественной государственной машины. Страх — основной инструмент, которым пользуется следователь, чтобы вывести подозреваемого из равновесия. Небрежно полистав бумаги, Каллан прочитал вслух:

— «Объект Б: „Я его не убивал. Это ты. Ты убила его“. Объект А: „Может быть, ты перестанешь повторять это?“ Объект Б: „Но это правда. Надеюсь, теперь ты счастлива“».

Хит поборола желание встретиться взглядом с Руком: именно такой реакции добивался Каллан. Агент продолжал:

— «Объект Б: „Я-то думал, ты обрадуешься, узнав, что двойная жизнь матери — не игра твоего воображения и что у нее не было любовника. И что — круто, правда? — у тебя в семье была шпионка, как Арнольд в „Правдивой лжи“. Нет, еще лучше: Синди Хит была как Джулия Чайлд, которая работала в Управлении стратегических служб во время Второй мировой войны“».