Чтение онлайн

Джекс берет его, бросает взгляд на экран и подносит к уху.

— Привет, папа, это я, — говорит он после паузы. — Да, я звоню с телефона Ксавьера. У нас проблема.

Я протягиваю пистолет Ксавьеру.

— Все в порядке?

Теперь, когда я знаю, что угроза нейтрализована и о ней сообщили, мне нужно проверить, как там Феликс.

Он кивает и берет трубку.

— Иди.

Оставив их разбираться с вызовом и телом, я спешу обратно к машине.

Джейс сидит боком на заднем сиденье, ноги на полу. Феликс стоит на коленях перед ним, вокруг них разбросаны использованные средства первой помощи.

— Ты знал, что твой парень — настоящая Флоренс Найтингейл [7] ? — спрашивает Джейс, увидев меня. — Он меня почистил и перевязал как профессионал.

— Где ты этому научился? — Я опускаюсь на колени рядом с ними и осматриваю его работу.

Марля, которой он обмотал рану, плотно прилегает и чистая, а большая часть крови с предплечья уже смыта.

— Я прошел много курсов по оказанию первой помощи, когда учился на спасателя. — Его голос монотонен, но его глаза полны эмоций, когда он смотрит на меня.

— Ты был спасателем? — глупо спрашиваю я.

— Нет, но я прошел все курсы, чтобы им стать. — Он начинает убирать разорванные упаковки, валяющиеся на земле вокруг его ног. — Наверное, это застряло в голове.

Его руки дрожат, и я осторожно накрываю их своими.

Он перестает убирать и смотрит на меня.

— Ты в порядке? У тебя кровь.

— Я в порядке, — уверяю я его. — Пойдем. Давай пойдем туда на минутку.

— Почему? — Он не пытается меня остановить, когда я осторожно поднимаю его на ноги.

— Просто так.

Я не хочу говорить ему, что это для того, чтобы увести его подальше от пулевых отверстий и крови. Мы, может, и привыкли к таким вещам, но, насколько я знаю, Феликс — нет.

Он пока держится, но шок не будет длиться вечно, и я не хочу, чтобы он был окружен напоминаниями о том, что произошло, когда шок пройдет.

— Спасибо, что помог мне, малыш. — Джейс встает и целует Феликса в лоб. — Иди с Киллером, ладно?

Он кивает безэмоционально, но позволяет мне оттащить его от машины.

— Он же понимает, что я всего на год младше его, да?

— Да, но думай об этом как о том, что кто-то называет своих друзей «милый» или «сладкий». Для него это ласковое обращение.

— Да, «малыш» лучше. Слышать, как он называет кого-то «милый» или «сладкий», было бы ужасно, — говорит он тем же отстраненным монотонным голосом.

— Посмотри на меня, — говорю я, когда мы останавливаемся.

Он поднимает взгляд, и я вижу, как в этот момент он закрывается, все эмоции исчезают из его глаз и заменяются тем знакомым пустым взглядом.

Вместо того, чтобы пытаться вывести его из этого состояния, я прижимаю его к своей груди и держу.

Он прижимается ко мне и утыкается лицом в мою шею.

— Никогда больше так не делай, — шепчет он.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как у меня сжимается желудок.

Мне не нужно, чтобы он говорил мне, что я облажался и что мы должны были быть готовы к этому. Мы знаем, что кто-то преследует его, и мы проявили неосторожность. Я проявил неосторожность, и все это моя вина.

— Бросаться в такую опасность. — Он сжимает меня так сильно, что выдавливает воздух из моих легких. — Не ради меня.

— Прости, не могу обещать. — Мой голос слабый, потому что он все еще сжимает меня, и мне трудно дышать. — Я защищаю то, что принадлежит мне.

Он поднимает лицо с моей шеи и гневно смотрит на меня, в его глазах снова появляется огонь.

— Я тоже, и, если ты еще не понял, ты мой. И я сам убью себя, если с тобой что-нибудь случится, потому что ты пыталась спасти меня.

Я не могу сдержать улыбку, и это только заставляет его смотреть на меня еще более сурово.

— Ты думаешь, я шучу?

— Нет, — говорю я ему. — Я знаю, что нет. Мне просто нравится эта твоя сторона. Мой сердитый котенок.

Уголки его губ поднимаются несколько раз, как будто он борется с собственной улыбкой.

— Это не шутка.

— Я не шучу. Я знаю, ты думаешь, что я называю тебя котенком, чтобы обидеть, но это не так. — я прижимаюсь губами к его уху и понижаю голос. — Я называю тебя так, потому что ты напоминаешь мне дикого кота. Ты либо совершенно равнодушен и чертовски критичен, либо готов выпустить когти и зубы и разорвать любого, кто встанет у тебя на пути. Чтобы заставить тебя спрятать когти или отбросить равнодушие, нужно приложить некоторые усилия, но это делает твою реакцию еще более приятной.

— Это нечестно, — ворчит он. — Я пытаюсь злиться на тебя, а ты говоришь все эти приятные вещи, и я не могу оставаться злым.

Я смеюсь и целую его чуть ниже уха.

— Просто говорю то, что вижу.

Джекс отрывается от Ксавьера и Джейса и подбегает к нам.

— Команда должна быть здесь через десять минут, — говорит он.

Я киваю. Я хочу спросить, выяснили ли они что-нибудь еще, но молчу. Я не хочу скрывать что-то от Феликса, но он сейчас не в том настроении, чтобы слушать этот разговор.

Джекс смотрит то на меня, то на Феликса, затем быстро улыбается нам и бежит обратно к своему брату и Ксавьеру.

— Команда? — спрашивает Феликс и прижимается щекой к моему плечу.

Я поглаживаю его висок, и у меня сжимается грудь и живот, когда я вспоминаю момент, когда увидел на нем лазерный прицел.

Если бы Джейс не успел вовремя…

— Ребята, которые уберут этот беспорядок и вытащат нас отсюда, — говорю я ему, вытесняя эти мысли из головы.

Он ничего не говорит, но легкое сжатие его рук вокруг меня успокаивает меня.

Как и обещали, два вертолета моего дяди приземляются ровно через десять минут.

Я загоняю Феликса в тот, который вытащит нас отсюда, и к нам присоединяются остальные, как только они заканчивают рассказывать команде о том, что произошло.

Полет до дома моего отца проходит в тишине, но в тот момент, когда мы приземляемся на вертолетной площадке, начинается настоящий хаос.

Еще одна команда сотрудников ждет нас и окружает в тот момент, когда мы выходим из вертолета.

Близнецы и Ксав сразу же встречаются со своими обеспокоенными матерями, но Жасмин нигде не видно.