Чтение онлайн

«В условиях острой борьбы вокруг Сталина всё больше сколачивалась активная группа — Дзержинский, Куйбышев, Фрунзе и другие... Мы называли себя «большевиками» — против Троцкого. Он зна-а-ал, чуял, конечно, сговор. Он со своими компаньонами, а мы со своими».

Но стали собираться вокруг Троцкого его единомышленники-гегемоны против возникшей оппозиции с опозданием, уже во второй половине 1923 года, уже после конфликта Сталина с Лениным по национальному вопросу, вернее, по вопросу государственности.

Заканчивая эту главу, хочу обратить внимание читателей на переломную, начальную точку этого периода, на волевой момент принятия решения. Если бы в ситуации, когда многие поняли, что Ленин находится в безнадежно больном состоянии, и возник вопрос преемственности власти после смерти Ленина, и Сталин сказал бы кому-то из своих соратников, что думает перехватить власть в СССР у Троцкого и его соплеменников, то его собеседник, скорее всего, повертел бы пальцем у виска и сказал бы: «Иосиф, ты осознаешь — что ты сказал, что за бред ты несешь, понятно — что это невозможно и крайне опасно».

Вообразите, представьте себе следующую условную сцену: в 1922 году вечером в комнате за круглым столом под абажуром сидят: Молотов, Орджоникидзе, Куйбышев, Фрунзе, Ворошилов, Дзержинский и Сталин. И задумчивый Сталин, выпустив клуб дыма, прищурясь, говорит: «Так дальше продолжаться не может. Столько лет крови, разрухи и грабежа... А они хотят это продолжать дальше и ничего строить не собираются. Хватит, этому надо положить конец. Надо повернуть в другую сторону, — надо строить новую страну и формировать новое общество, для этого мы все и сражались».

Например, Орджоникидзе эмоционально спрашивает: «Иосиф, но как это сделать?» И этот вопрос звучит почти риторически: «Я не вижу возможностей и шансов что-то изменить и как-то это все перевернуть». Сталин хладнокровно отвечает: «Только одним путем — через захват власти». Многие за столом съёжились и оглянулись — закрыты ли двери и окна... Они вдруг осознали себя заговорщиками... Повисла многозначительная тревожная тишина, пауза. После которой, например, Вячеслав Молотов, глядя в глаза Сталину говорит: «Ты понимаешь — что сказал, что ты задумал? Ты понимаешь — что хочешь пойти против самого Центрожида, против вождей — против Ленина и Троцкого, против всего еврейства? Ты ведь задумал очередную революцию? Ты думаешь, у тебя, у нас есть какие-то шансы их переиграть, их победить и отобрать у них власть? Ты всё просчитал? — Ведь может возникнуть Гражданская война другого вида, в результате которой третья сила — народ, безумно ненавидящий большевиков, сметет и их и нас...».

Опять зависла пауза, напряженная тишина, после которой Сталин говорит: «Я много над этим думал. У нас есть шансы. Мы их хорошо знаем, — они не умнее нас, а мы теперь не глупее их. Мы попытаемся использовать масонскую стратегию и тактику и перехватить власть мирным путем, избегая вооруженного столкновения и новой гражданской войны. И, надеюсь, если понадобится, то Феликс Эдмундович нас подстрахует, нам поможет, у него немалая сила. В крайнем случае, главная сила — армия пойдет за Ворошиловым, Буденным и Фрунзе, а не за Бронштейном и Эфроимом Склянским. Все посмотрели на Дзержинского, а затем на Ворошилова и Фрунзе, которые не выдавали колебаний и выглядели собранными и уверенными.

Не так давно вернувшийся из Швейцарии Дзержинский начал говорить: «Иосиф, я надеюсь, ты понимаешь, что значит пойти против еврейства? Я надеюсь, ты понимаешь, какая ситуация сложилась сейчас на планете после мировой войны? Ты ведь понимаешь, что идти против еврейства в России, это значит идти против всего еврейства на планете и всего масонства на планете... И если ты отберешь у них власть в России, то они не согласятся с этим, — и твоя Россия будет в экономической и политической изоляции, они задушат тебя всеми способами вплоть до организации любимого террора, любимой революции, отравят, застрелят, взорвут или могут собрать вооруженную коалицию, Антанту и пойдут войной...

Ты понимаешь, что принимая это решение, ты идешь против установившегося недавно миропорядка, ты хочешь изменить миропорядок на планете...».

Все пораженные описанным грандиозным масштабом переглянулись, — всё сказанное Дзержинским напрямую касалось и их. Опять наступила пауза, напряженная и наполненная чем-то очень серьёзным; возник выбор: или после тяжелых лет войны наслаждаться миром и властью со всеми её соблазнительными возможностями или сконцентрироваться и вместе со Сталиным продолжить борьбу. Борьбу за что? За власть? — Ведь они и так у власти... Это борьба за верховную власть и за народ, за страну, за Родину, за Отчизну, за мечты и цели — построить справедливое благополучное общество и красивую страну; — звучит помпезно, даже выспренно, но ведь правда.

«Я много думал, — заговорил Сталин, — у нас есть шансы, и, по-моему, обстоятельства внутри страны и за её пределами нам способствуют. Стоит попробовать, необходимо попробовать. Вы со мной?..» После принятия решения осталось обсудить детали, тактику, взаимодействия, связи и т.п.

Итак, что можно сказать о человеке, решившем перестроить мир, побороться с гегемонией «богоизбранных», решившем изменить ситуацию не только в России, но и на планете? Какие ещё здесь нужны оценки и эпитеты? В этом понимании меркнут лукавые глупости фанатичного сталиниста и автора нескольких книг о Сталине А. Меняйлова, буйная фантазия которого отображается в названии глав его книг — «Благосклонность Духа Тамерлана к Сталину», «Тунгусское Диво и Сталин (Сошествие Агды)», «Сталин держал в руках Чашу Грааля!».

Думаю, многие соратники Сталина, которые решили в этот период его поддержать, включиться в эту большую игру за власть на его стороне — не были уверены в успехе, это было больше похоже на опасную авантюру, рассчитанную наудачу, даже на чудо или пресловутое русское «авось» — авось вынесет, авось повезет, авось что-то из этого получится, авось умный упертый Сталин сможет выдержать эту игру на высоком уровне до конца — и сможет их переиграть...

Кстати, можно понять отношение захватчиков России и их потомков к Сталину, — они в нем ошиблись, он был в их команде, был их союзником, но он не только их предал, но и стал с ними бороться и — победил, отобрал у них власть над Россией и нарушил планетарную гегемонию! Поэтому понятно, что злостная ненависть к Сталину «богоизбранных» и жирующих около них «друзей» будет продолжаться очень долго — веками, это следует понимать и к этому стоит с сочувственным пониманием привыкнуть.

В следующей главе рассмотрим обстоятельства, которые в этот исторический период благоприятствовали успешной реализации грандиозного плана Сталина.

Сталину удалось успешно осуществить свои план, казалось бы, на первый взгляд в безнадежной ситуации или — в очень трудной ситуации. Но, если внимательно присмотреться, то можно обнаружить, что многие обстоятельства и факторы благоприятствовали смелому плану Сталина. Ниже я перечислю многие из них, но это не значит, что в перечне в начале идут самые важные, значимые обстоятельства и факторы, — в этот период было несколько важных факторов, и главное — эти благоприятные факторы все вместе дали положительный эффект, сильно помогли Сталину. При этом я, конечно, не исключаю такой важный фактор, «динамический», «пассионарный» — как воля и интеллект Сталина, и воля, интеллект, надежность и сплоченность его единомышленников, соратников. В этот исторический период мы имеем редкий удачный случай пересечения двух факторов — созревший для какого-то решения и дела человек и одновременно незаметно созревшие к этому решению и к этим переменам исторические обстоятельства.

1. Первым я назову — исторический фактор или фактор исторических событий 1922-1923 гг. Что я под этим подразумеваю? — Закончилась тяжелая кровавая братоубийственная война, после которой многомиллионное население и миллионы красноармейцев жаждали мира, мирной жизни, любви, создавать семьи, обустраивать быт, воспитывать детей, возделывать землю, заниматься образованием и наукой, восстанавливать дома, деревни, города и страну в целом. Но наперекор этим страстным массовым желаниям, — кровожадная и жаждущая глобальной власти «комиссарская» группа лиц во главе с Лениным и Бронштейном-Троцким, после небольшой подготовки, начала новую войну — международную против Польши, осуществляя свою идею мировой гегемонии — мировой революции.