Чтение онлайн

— Вы знаете, кто был убитый? — спросила Ханна, ставя чашку перед Лакост.

На безукоризненно чистом столе появилась и вазочка с печеньем.

Лакост поблагодарила хозяйку и взяла печенье. Оно было мягким и теплым, пахло изюмом и овсом, имело привкус жженого сахара и корицы. Оно имело домашний вкус. Лакост обратила внимание, что на чашке изображен улыбающийся и машущий снеговик в красном костюме — сувенир с квебекского зимнего карнавала. Она сделала глоток. Чай был крепкий и приятный.

Как и сама Ханна.

— Нет, пока мы не знаем, кто это, — ответила Лакост.

— Мы слышали… — Ханна помедлила, — что он умер насильственной смертью. Это верно?

Лакост вспомнила проломленный череп убитого.

— Да, насильственной. Его убили.

— Боже мой, — сказала Ханна. — Какой ужас. И вы понятия не имеете, кто это?

— Скоро узнаем. А пока я хочу услышать, как прошел вчерашний вечер. — Она повернулась к молодому человеку, сидящему напротив нее.

В этот момент от двери раздался голос, произнесший несколько слов на непонятном Лакост языке, видимо на чешском. Коренастый мужчина вошел в кухню и отряхнул свою вязаную шапку, поколотив ею о куртку.

— Рор, ты что, не мог сделать это в прихожей? — сказала Ханна по-французски, и хотя в ее голосе слышалась нотка укоризны, было очевидно, что она рада его видеть. — У нас полиция. По поводу убитого.

— Какого убитого? — Рор тоже перешел на французский, хотя и с небольшим акцентом. В его голосе слышалась озабоченность. — Где? Здесь?

— Не здесь, па. Тело обнаружили сегодня утром в бистро. Человек умер насильственной смертью.

— Ты хочешь сказать, его убили? Прошлой ночью кого-то убили в бистро?

В его голосе отчетливо слышалось недоумение. Как и его сын, он был невысок и крепок сложением. У него были курчавые темные волосы, начавшие седеть, — и это отличало его от сына. На взгляд Лакост, ему было под пятьдесят.

Она представилась.

— Я вас знаю, — сказал он, глядя на нее проницательным, острым взглядом. У него были голубые и жесткие глаза, вызывавшие беспокойство у того, кто смотрел в них. — Вы уже бывали в Трех Соснах.

Лакост поняла, что у него хорошая память на лица. Большинство запоминали лишь старшего инспектора Гамаша. Ну, может, еще инспектора Бовуара. А ее не запоминал почти никто. Разве что другие агенты полиции.

А этот человек запомнил.

Он налил себе чая и сел. Он тоже казался немного не на своем месте в этой идеально чистой комнате. И в то же время ему было здесь вполне удобно. И вообще у него был вид человека, которому было бы удобно почти повсюду.

— Вы не знали о трупе?

Рор Парра откусил печенье и отрицательно покачал головой:

— Я весь день работал в лесу.

— Под дождем?

Он фыркнул:

— Ну и что? Маленький дождик вас не убьет.

— А вот удар по голове — вполне.

— Именно так его убили?

Лакост кивнула.

— И кто он был? — продолжил расспрашивать Парра.

— Никто его не знает, — ответила Ханна.

— Но может, вы знаете, — сказала Лакост.

Она вытащила из кармана фотографию и положила ее картинкой вниз на твердую, холодную столешницу.

— Я? — хмыкнул Рор. — Да я вообще не знал, что тут кто-то убит.

— Но мне известно, что летом вы видели какого-то постороннего человека близ деревни.

— Кто вам сказал?

— Не имеет значения. Просто кое-кто случайно слышал, как вы об этом говорили. Это что, была тайна?

Парра помедлил.

— Да нет. Видел его один раз. Может, два. Да это не имеет значения. Глупость какая-то. Просто мне показалось, что я видел какого-то типа.

— Глупость?

Рор неожиданно улыбнулся — впервые с того момента, как вошел в кухню, и улыбка преобразила его суровое лицо. С него словно опала корка. На щеках появились морщинки, а глаза на мгновение засветились.

— Да поверьте мне, что глупость. А я знаю, что такое глупость, — у меня сыну едва за двадцать. Я вам все скажу, но это ничего не значит. У старого дома Хадли появились новые владельцы. Несколько месяцев назад его купила одна пара. Они его перестраивают и наняли меня, чтобы построить сарай и очистить дорожки. А еще они хотели, чтобы им привели в порядок сад. Но это большая работа.

Лакост знала, что старый дом Хадли представляет собой просторное сооружение викторианских времен на холме над Тремя Соснами.

— Мне показалось, я видел кого-то в лесу. Мужчину. Я чувствовал — на меня кто-то смотрит, когда работал там, но это вполне могла быть игра воображения. Воображение в том месте легко разыгрывается. Иногда я быстро поворачиваюсь — нет ли кого у меня за спиной, но так никого никогда и не увидел. Только раз.

— И что случилось?

— Он исчез. Я его окликнул, даже пробежал за ним какое-то расстояние в лес, но его нигде не было. — Парра помолчал. — Может, его вообще там не было.

— Но вы-то считаете, что там кто-то был, да? Вы считаете, что кто-то на вас смотрел?

Парра кивнул.

— А узнать его вы бы смогли? — спросила Лакост.

— Не исключено.

— У меня есть фотография убитого, снятая сегодня утром. Вид, конечно, не для слабонервных, — предупредила она.

Парра кивнул, и она перевернула снимок лицом вверх. Все трое Парра внимательно уставились на фотографию, потом отрицательно покачали головой. Лакост оставила ее на столе рядом с вазочкой с печеньем.

— Значит, вчера вечером все было как всегда? Ничего необычного? — спросила она у Хэвока.

За этим последовал рассказ, как две капли воды похожий на то, что она уже слышала от других официантов. Много работы, хорошие чаевые, ни минуты свободной.

— Кто-нибудь посторонний?

Хэвок ненадолго задумался, потом покачал головой. Нет. Люди, приезжающие на лето. На выходные дни. Но он всех их знал.

— А что вы делали, когда ушли Оливье и Старик Мюнден?

— Убрал тарелки, все осмотрел по-быстрому, выключил свет и запер замок.

— Точно заперли? Сегодня утром дверь оказалась распахнута.

— Я уверен. Я всегда запираю замок.

В голос красивого молодого человека вкрался страх. Но Лакост знала, что это естественно. Большинство людей, даже невинные, начинали бояться, когда их допрашивали детективы из отдела по расследованию убийств. Но она заметила и кое-что еще.

Его отец посмотрел на сына и тут же отвел взгляд. И Лакост спросила себя: а кто он на самом деле, этот Рор Парра? Сейчас он работал в садах. Косил траву, сажал растения. Но чем он занимался до этого? Многие мужчины переходили к покою садовничества, лишь познав жестокость жизни.