Чтение онлайн

Мой брат - это мой мир. В каком-то смысле он был мне и отцом, и матерью, с тех пор как папа умер десять лет назад. И, хотя он часто занят, он все равно находит для меня время, когда я не в академии. Я знаю, что это мой способ отплатить ему, даже если он, вероятно, убил бы Элиаса, если бы узнал о договоренности или шантаже.

Камилла встает и направляется в уборную, а Адрианна бросает на меня взгляд, который говорит мне, что она не собирается сбрасывать со счетов то, что сказал Элиас.

— Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом?
– спрашивает она.

Я сжимаю челюсть.

— Я же сказала, что нет.
– Отрываю кусок чесночной лепешки и запихиваю себе в рот. — Просто оставь это.

Она тяжело вздыхает.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не расскажешь нам, если не захочешь. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.

Я улыбаюсь ей, но улыбка кажется вынужденной.

— Я знаю, что беспокоишься, и люблю тебя за это.
– Я тянусь к ее руке и сжимаю. — Но обещаю тебе, это то, о чем я просто не хочу говорить.

Адрианна поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Поняла.
– Она притворяется, что застегивает рот. — Больше не скажу об этом ни слова.

— Спасибо.

Камилла возвращается на свое место.

— Что я пропустила?

— Немного, - говорит Адрианна, подмигивая мне, когда Камилла не смотрит. — Как тебе пицца, Камилла? Мне даже жаль, что я не попросила её вместо пасты.
– Она постукивает себя по подбородку. — Может быть, я возьму и её.

Я хихикаю над тем, какой жадной может быть мой подруга.

— Ты ешь больше, чем любая другая девушка, которую я знаю, и все же такая чертовски тощая, - говорит Камилла.

Она выглядит оскорбленной, прижимая руку к груди.

— Я не тощая. Я подтянутая и спортивная.

Я киваю.

— Верно, я согласна. Тощая - не то слово, которым можно описать телосложение Адрианны.

Камилла упирает руки в бедра, качая головой.

— Неважно. Она не такая фигуристая как я.
– Она кивает на меня. — А ты не можешь говорить, потому что ты такая же стройная.

Я отрицательно мотаю головой.

— Всегда завидовала твоему телосложению, Камилла. Оно женственное и красивое.

На ее щеках появляется легкий румянец.

— Ты бы так не говорила, если бы у тебя были мои бедра.

Адрианна приподнимает бровь.

— Все завидуют твоей фигуре. Перестань быть идиоткой. Мы все прекрасны такими, какие мы есть, в своих собственных глазах.

— Согласна, - киваю я, хотя всю свою жизнь чувствовала себя какой угодно, только не красивой.

Мой желудок скручивается, когда я понимаю, что единственный раз это было, когда Элиас засовывал свой член мне в горло. Он смотрел на меня с таким желанием, что меня трясло от потребности.

Я тяжело сглатываю, пытаясь забыть выражение его глаз в тот день и то, что он заставил меня почувствовать. Последний человек на этой земле, который хочет, чтобы я чувствовала себя красивой, - это Элиас Моралес.

Вместо этого он хочет вырвать мою невинность, как завоевание, и сломать меня так, как я пока едва могу себе представить.

Дрожь пробегает по спине, когда я продолжаю есть, но чувствую, что аппетит пропадает.

Элиас Моралес сделает все, чтобы испортить мне последний год в Академии Синдиката, и я никак не могу этому помешать.

Остается только надеяться, что связь между мной и моими подругами достаточно сильна, чтобы противостоять его вмешательству, поскольку потерять их будет больнее всего.

Глава 7

Элиас

Прошло пять недель с тех пор, как я публично поцеловал Наталью, и я немного изменил свою тактику, чтобы мучить ее, и она не могла предугадать, что будет дальше. Забавно играть с ней, держа ее в постоянном напряжении.

С того утра в коридоре я вернулся к обычным методам своих издевательств, – ставил ей подножку, позорил перед всей школой и вообще делал ее несчастной. Все сексуальные мучения прекратились, и знаю, что она затаила дыхание, ожидая следующего раза, когда я снова заставлю ее сделать что-то настолько унизительное.

Я сказал всей школе, что она принадлежит мне и является моей маленькой зверушкой, что привело к тому, что колесо сплетен заработало на полную катушку, тем более что она продолжает это отрицать.

Я никогда не чувствовал себя более могущественным, чем сейчас. Это странно опьяняет – заставлять Наталью молчать, пока она безвольно признает мое господство. Она никогда не была такой легко уступчивой за все годы нашего знакомства, хотя я имел над ней власть с момента своего появления.

Моя глубоко укоренившаяся ненависть к ней и ее семье всегда была движущим фактором, но я никогда не ожидал, что получу от этого такое удовольствие, как сейчас. Возможно, это потому, что ненависть может быть такой чертовски страстной, и когда я целую ее, это сводит меня с ума, как ничто и никогда. Когда я поцеловал Наталью, мне показалось, что она подожгла всю мою душу, и это сжигало меня изнутри.

Не говоря уже о том, что я не мог выкинуть из головы образ того, как она стоит на коленях и так чертовски хорошо сосет мой член. Я дразнил ее по этому поводу, напоминал снова и снова и угрожал повторением, но мне нравится держать её в догадках. Мне нравится знать, что она затаила дыхание, ожидая, когда я заставлю ее встать в очередную унизительную позу и взять то, что я хочу.

Даже если приходится удовлетворять себя гораздо чаще, чем раньше.

Когда я иду по коридору, мое внимание привлекает вспышка темно-каштановых волос. Я ухмыляюсь, подходя ближе, зная, что буду наслаждаться этим, пока не вижу, что она разговаривает с новенькой.

Ева Кармайкл приехала всего неделю назад, опоздав к началу учебного года. Джинни, Керри и Анита довольно сильно избили ее в первый же вечер. Они не переставали хвастаться этим целую неделю, несмотря на то, что их поймали и отправили за это к Ниткину. А также тем, что одолели ее втроем на одну, что явно нечестно, но эти девушки никогда не играют честно.

Я впервые внимательно наблюдаю за ней, поскольку все говорят о том, какая она горячая штучка. Ева, конечно, привлекательна, но на фоне Натальи ее красота меркнет. Наталья кладет руку ей на плечо и ведет по коридору прямо ко мне.