Чтение онлайн

Она пыталась помешать ему отвезти меня в Америку, и я никогда не простил его за это. У него всегда были проблемы с алкоголем, а когда она впала в истерику из-за того, что он забрал ее сына, он бил ее снова и снова, пока она не истекла кровью и не умерла. Меня охватывает стыд, потому что мне было тринадцать лет, и я должен был дать ему отпор, но вместо этого испугался и забился в угол, наблюдая, как он забирает единственного человека, который имел значение в этом мире.

Я сжимаю челюсть, не веря до конца, что моему дяде было все равно, что его сестру забили до смерти за такую мелочь. Она была Эстрада, хорошей женщиной, а мой отец - пустая трата гребаного пространства и всегда был таким.

Мой дядя вздыхает.

— Что тебя беспокоит?
– спрашивает он.

Я качаю головой, нахмурив брови.

— Что ты имеешь в виду?

— На тебя не похоже пренебрегать своими оценками. Почему ты не сосредоточен?
– спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Трудно сказать.

В глубине души я знаю, что это потому, что моя одержимость Натальей Гурин затмила все остальное в жизни. Она стала всем, что меня волнует.

Эрнандес смотрит на часы.

— Завтра годовщина смерти твоей матери.

В канун Нового года её забили ее до смерти, и именно поэтому я всегда ненавидел Новый год. Нет ничего радостного в наступлении нового года, особенно после того, как ты кого-то потерял.

Я сжимаю челюсть, поскольку мой дядя редко говорит о своей сестре.

— К чему ты клонишь?

— Хочешь посетить ее могилу в Мексике?
– спрашивает он.

Мне кажется, что он ударил меня под дых, когда смотрю в его темные, бездушные глаза. За шесть лет, прошедших с момента ее смерти, Эрнандес ни разу не предлагал мне вернуться в Мексику и навестить ее могилу. Я киваю в ответ.

— Да.

— Я организую самолет, который доставит тебя утром.
– Его челюсть сжимается. — Я тоже поеду.

Я прищуриваюсь.

— Почему сейчас?

— С моей стороны было неправильно не отпускать тебя раньше, но в Мексике для нас было опасно.
– Он тяжело вздыхает. — Я знаю, как сильно ты скучаешь по ней. Я тоже по ней скучаю.

Я смотрю на него, ярость бурлит в моих венах.

— Ты не можешь говорить серьезно. Мой отец забил твою сестру до смерти, а ты говоришь мне, что скучаешь по ней, хотя с тех пор поддерживаешь его.

Мускул на челюсти моего дяди напрягается.

— Конечно, я скучаю по ней, но она вела себя неразумно. Нам всем пришлось переехать в Америку.

— Я не понимаю, зачем нужно было переезжать ей или мне.
– Я качаю головой. — Мы были совершенно довольны.

Он усмехается.

— Ты напоминаешь мне ее, Элиас. Упрямый и своевольный.

Я наблюдаю за тем, как он встает и подходит к небольшому шкафу в углу комнаты. Он открывает его, достает маленькую золотую безделушку, запирает обратно и возвращается с ней в кресло.

— Это ожерелье принадлежало твоей матери, - говорит он, показывая украшение. — Думаю, пришло время передать это тебе.
– Он протягивает его через стол.

Я беру и верчу маленькую вещицу в руке, хмуря брови, когда замечаю защелку на лицевой стороне. Открываю её и вижу мамину фотографию со мной на руках, когда я был ребенком. Моё горло болезненно сжимается, когда смотрю на нее.

— Почему ты не убил его за то, что он сделал с ней?
– Спрашиваю, смаргивая выступившие на глазах слезы.

— Ты многого не понимаешь в той ночи, Элиас.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с дядей.

— Например?

— У твоей матери был роман с Хосе Васкезом.
– Дядя сжимает зубы. — Я узнал и приказал твоему отцу убить ее.

Такое чувство, что он только что ударил меня по лицу. Я неподвижно смотрю на мужчину передо мной.

— Ты приказал убить собственную сестру?

— Она предала картель. Другого выбора не было.

Я сжимаю кулаки под столом, ничего так не желая, как броситься через него и задушить мужчину, сидящего передо мной. Мне насрать, даже если моя мама трахалась со всем картелем Васкеза. Она не заслужила того, что с ней случилось.

— Ты – ублюдок, - говорю я.

Эрнандес пожимает плечами.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.
– Я встаю, не в силах больше ни минуты находиться в присутствии этого человека. Он убил свою собственную сестру, потому что она трахалась с врагом. — Мне нужно выбраться отсюда.

— Стой, - приказывает он.

Я ненавижу, что мои ноги автоматически останавливаются, когда оглядываюсь на него через плечо.

— Самолет вылетает завтра ровно в восемь часов. Будь на месте, если хочешь навестить ее могилу.
– Он пожимает плечами. — Решай сам.

Я не говорю больше ни слова. Выхожу из его кабинета и направляюсь к выходу во двор. Мне нужны воздух и пространство, чтобы прочистить голову. Мой дядя только что объявил, что всё, во что я верил, было ложью.

Моя ярость на семью Гурин за то, что они вынудили нас переехать в Северную Америку была обоснована тем, что я винил их в смерти матери. Теперь мой дядя заявляет, что их предложение не имело к этому никакого отношения.

Отец убил ее, потому что она предала семью. Я тяжело сглатываю, задаваясь вопросом, как я мог так ошибаться. Возможно, моя злость на Наталью и ее семью все это время была беспочвенной?

?

Самолет уже на взлетно-посадочной полосе, когда я прибываю, двери еще открыты, но, похоже, они готовятся к вылету.

Я выскакиваю из машины и мчусь к нему, зная, что никогда не прощу себе, если упущу эту возможность. Возможность успокоиться и попрощаться с женщиной, которая любила меня так, как никто другой. Я проглатываю комок, боль сжимает мое сердце. Я скучаю по ней каждый чертов день.

Пробегаю по асфальту и добегаю до ступенек как раз в тот момент, когда их собираются убрать.

— Подождите! Я должен быть на этом самолете.

Один из работников поднимает бровь.

— А ты кто?

— Элиас Моралес.

Я поднимаю взгляд на ступеньки и вижу, как в дверном проеме появляется мой дядя, едкая ненависть пронзает меня изнутри при одном только его виде.

— Пропустите его.

Мужчины перестают убирать лестницу, и я перепрыгиваю через две ступеньки за раз, с трудом втягивая достаточное количество кислорода.

— Ты еле успел, - говорит дядя, прищуривая глаза. — Уже не думал, что придешь.