Чтение онлайн

— Ты знаешь, через что прошла моя семья? Человек, выросший рядом с моим отцом, предал нас самым ужасным образом. Моя мать покончила с собой из-за него. Он украл у нас сестру и убил нашего отца. Доверие дается мне нелегко, но я доверял тебе, я действительно, черт возьми, доверял, а ты все изгадила.

Я вздыхаю, закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Я не могу убедить Даниила, что я полюбила его, когда сама не ожидала, что можно кого-то впустить в свою жизнь. Каким-то образом он изменил меня. Изменил все.

Машина останавливается, я открываю глаза и вижу, что мы остановились перед нашим бруклинским пентхаусом.

— И что дальше? — спрашиваю я.

— Ты останешься здесь, пока я не выясню, что будет дальше.

Я хочу спросить, какого черта он имеет в виду, но не успеваю ответить, как дверь распахивается. Михаил стоит на пороге и выглядит таким мрачным, каким я его никогда не видела. Я в последний раз поворачиваюсь к Даниилу, грусть съедает мое сердце. Он не смотрит на меня, но я смотрю на него, запоминая каждую жесткую линию и упрямую челюсть.

Потому что, если я вижу любимого человека в последний раз, я хочу, чтобы это было не зря.

ГЛАВА 34

Даниил

Андрей - чертовски хороший боксер. Я не знаю, почему я настоял на том, чтобы он провел со мной спарринг, кроме того, что мне нужно избавиться от этой маниакальной энергии, пока я не взорвался. Может быть, он это знает, потому что, не раздумывая, налетает на меня, легко встает на ноги, наносит серию молниеносных джебов, за которыми следует сильный правый хук. Но я знаю, как он дерется, и предугадываю его движения, блокирую джебы и уворачиваюсь от правого хука, что заставляет его обнажить зубы. Дикая улыбка.

— Посмотри на себя, сопляк. Ты как будто научился драться по-настоящему.

— Лучше поверь в это, — рычу я, что вызывает у него смех, пока я не возвращаюсь к нему со злобным апперкотом, который попадает Андрею прямо под ребра. Он издает слабое шипение, но это не мешает ему наступать на меня, его подбородок низко вздернут, а в глазах пляшут искорки вызова. Я хочу только одного - повалить его на землю, просто потому, что вся эта сдерживаемая энергия меня просто добьет.

Прошло два дня с тех пор, как я высадил Бьянку в пентхаусе, оставив ее запертой в башне, как Рапунцель, но я ни на минуту не забывал о ней. Днем и ночью я думаю только о ней. Мы с Эрис, как два влюбленных дурака, бродим по коридорам поместья Козловых в любое время суток, тоскуя по пятифутовой красавице, которая ворвалась в мою жизнь и изменила меня навсегда.

Единственное, что помогает, - это планирование уничтожения Эмилио. Мы еще не сделали ни одного шага, но уже задействовали все свои силы, собирали информацию и ждали подходящего момента для удара. Пока что мы продолжаем работать с Зегасом так, как будто все идет нормально. Мы не хотим, чтобы они заметили наше наступление.

Я не сказал Бьянке о наших планах уничтожить ее дядю. Пока, во всяком случае. Я не могу посмотреть ей в глаза, потому что знаю: если я это сделаю, то рухну к ее ногам, прощу ей все грехи. Мое желание наказать ее все больше и больше ослабевает, я чувствую что, держась от нее подальше, наказываю себя.

Я, черт возьми, в замешательстве.

Мгновенное отвлечение стоило мне жизни. Кулак Андрея врезается мне в челюсть, откидывая голову назад, и я не успеваю опомниться, как гнев выплескивается на поверхность. Быстрее, чем я успеваю ответить, он снова набрасывается на меня с поперечным ударом, от которого я успеваю увернуться.

— К черту все это, — объявляю я, срывая с рук боксерские перчатки и бросая их на пол. — Я не могу.

Андрей поднимает руки в знак капитуляции и медленно расстегивает перчатки.

— Если тебе не хочется боксировать, так и скажи.

— Я не могу ее убить. — Не знаю, почему я решил, что смогу. Несколько дней назад это казалось единственным выходом. Ее предательство резало меня как нож, и у меня сложилось ложное впечатление, что чувствами можно управлять, как водой из крана. Но с Бьянкой я не могу их отключить.

— Я знаю. — Он прислонился к канатам, выглядя слишком довольным собой. — Я никогда не думал, что ты так поступишь.

Я запустил руки в волосы, оглядывая боксерский зал, как будто в этих четырех стенах я могу найти свое спасение.

— Я в полной заднице. — Я тяжело сажусь на край ринга и тоскую по сигарете, которую не курил с подросткового возраста. Хоть что-то, чтобы снять напряжение.

Через минуту Андрей садится рядом со мной и тяжело вздыхает.

— Добро пожаловать в клуб. Лучше уже не будет. Ты уже разрушенный человек.

Я не знаю, смеяться мне или рыдать от его признания. Андрей, самый жесткий ублюдок из всех, кого я знаю, признает, что Джорджия обвела его вокруг пальца, бедра... в общем, всего. И я не лучше.

— Что мне, блядь, делать? — спрашиваю я, бросая свою пустую бутылку из-под воды в знак поражения. — Она - помеха, ты сам сказал.

На его губах появляется едкая улыбка, и он достает полотенце, чтобы вытереть пот со лба.

— Может быть, мы видим все слишком однозначно. Кира привела свои аргументы, и Джорджия отчитала меня за это, когда я разговаривал с ней вчера вечером. — Он хмурится, как будто ему не нравится то, что он собирается признать. — Пахан во мне без колебаний перерезал бы ей горло, но как семьянин я понимаю, почему она поступила так, как поступила. Я бы поступил так же, и ты тоже.

— Она могла бы прийти ко мне. Она знала, что я чувствую... что я готов на все ради нее.

— Она пришла к тебе, Даниил. Может быть, не в первую очередь, но пришла. — Андрей встает, набрасывает полотенце на шею, и в этот момент в комнату вбегает Джулиан. От его пристального взгляда по телу пробегают волны тревоги.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Выражение лица Андрея грозное.

— Джорджия? — Это одно слово, но в нем заключен весь смысл.

— С Джорджией все нормально, это Бьянка. — Темные глаза Джулиана встречаются с моими. — Она ушла.

Паника пронзает меня, как наркотик в венах.

— Что значит "ушла"? — рычит Андрей. — В пентхаусе есть охрана, везде охрана.

— Ей помогли сбежать.

— Сбежать? — Разочарование подкатывает к горлу - я чувствую себя так, словно попал в дом развлечений, где реальность растянута и искажена, и я не уверен, как мне вернуться к нормальной жизни.

На челюсти Джулиана дергается мускул, когда он достает из внутреннего кармана пиджака листок бумаги. Он протягивает его мне.

— От Бьянки. Она оставила это для тебя.