Чтение онлайн

Очень даже возможно, что именно медведь первым понял, что из их возможной схватки, никто живым не выйдет, и именно поэтому, не стал доводить внезапно возникшее противостояние до кровавой развязки, до его трагичного завершения! Кто его знает!? Звери, наверное, и особенно в критический момент жизни, тоже иногда способны мыслить. Ну, не струсил же медведь, в самом-то деле...? Это шатун, голодный и злой, как стая диких и неукротимых собак. Что его могло остановить...? Да ничего! И уж вовсе никакой там не страх, а только лишь смерть, или чёткое и ясное звериное понимание и ощущение того, что эта самая смерть, как "дамоклов меч...", неотвратимо нависла над ним самим. Так или иначе, но Максим был рад тому, что остался жив, и он, как-то совсем по новому радовался этому обстоятельству.

– Эй, Максим..., ты чего расселся тут и прохлаждаешься, как на южном курорте...!?
– неожиданно для Максима, раздался несколько раздражённый голос Гуцмана.

Максим, даже не услышал, как Пётр Яковлевич подошел к нему - Ты знаешь, что из-за тебя мы упустили лося...? Что за дела дорогой...?! Что за отношение к делу...?! На тебя это не похоже...! Максим ничего не ответил....

Гуцман огляделся вокруг, увидел следы медведя, и как опытный охотник понял всё, что здесь произошло. - А почему ты не стрелял...?!
– уже более спокойнее спросил Пётр Яковлевич - Хотя да, тут всё ясно, расстоя-я-ние...
– протянул он в задумчивости - Если бы ты промахнулся, то тебе была бы крышка. Стрелять было бы не оправданным и глупым риском с твоей стороны. Большой шатун был...? - Хрен его знает, рост его не измерял, но голову вверх, пришлось задирать. - Максим, ты понимаешь, что тебе здорово повезло...?! - У-у-у...! Ты знаешь дружище..., как хорошо я это сейчас понимаю...!

– А как всё-таки он ушел, по какой такой причине? Ведь его сейчас практически ничем нельзя остановить! - Этот Мишка, наверное не из дураков был...!? Хотя я сам не знаю и ничего не могу понять, что произошло...?! Вот так, стояли мы мирно друг против друга, внимательно, с уважением и где-то даже с любовью смотрели друг дружке в глаза, а потом он опустился на четвереньки, на прощанье вежливо кивнул мне башкой, щёлкнул своими когтями и ушел восвояси.... - Ты после такого ещё способен шутить...?! - Это я так дружище, для форсу..., от пережитого мною страха.

– Это уж, наверное, точно, в такой ситуации испугаться не мудрено! Ну, что будем делать то дальше...? Пойдём за лосем, или как...? Он недалеко ушёл. Догоним его запросто.... - Ты представляешь друг мой Петруччио...!? Охотничий запал у меня, куда-то к чёрту вдруг пропал. - Ты, как поэт заговорил, в рифму.... - Поэт ни поэт, а сейчас действительно хочется, лечь прямо на снег и просто смотреть в голубое небо. Красиво там...! И при этом ни о чём не думать. Поверь мне старина...!

– Максим...! А ведь этого мишку, мы бы могли достать сегодня. От нас двоих, он никуда бы не делся. Отоспались бы на нём за нанесённую тебе обиду и доставленные им неприятные минуты. - Знаешь, что мой уважаемый друг...!? Мы, наверное, сегодня этого делать не станем. Пусть живёт косолапый. Может, в какой-то степени, я ему тоже кое-чем обязан..., типа своей жизни.... И, скорее всего это действительно так и есть. Будь он поглупее, пошел бы мишка на меня буром, и тогда, очень возможно, что ты со мной бы сейчас не разговаривал, а горько оплакивал бездыханное и окровавленное тело своего забубенно-разнесчастного друга.... А он оказался нашим Русским, и к тому же ещё и Умным Медведем. Таких в воровской партии "Единая Россия" ты не увидишь, таких у них НЕТУ. Там всё больше, "умственные подранки..." околачиваются.... Так, что пусть этот мудрый Топтыгин, живёт дальше. Ведь жизнь то оказывается так коротка...! И её иногда, поверь мне, надо ценить...! - Ну, как тебе угодно Максим. Нет, так нет. Ты непосредственный виновник всей этой истории, тебе и карты в руки. - Карты, или нет, а ноги в руки, это уж точно. Давай, наверное, будем потихоньку выдвигаться в сторону дома. На самом деле настрой сбился. Запал, действительно пропал. Зайдём ко мне домой, у меня есть армянский коньячок. Помнишь, я тебе говорил о третьем и самом главном аргументе, но не стал тебе его раскрывать...? Мне кажется, что сейчас самое время его обнародовать. А он и на самом деле, в данный момент, самый главный и самый весомый аргумент из всех существующих.... Для нас обоих. Он и помирит и успокоит и мысли в порядок приведёт. Аргумент-спасение, для поднятия нашего настроения, в виде лёгкого опьянения. Посидим немного, поговорим о том, о сём. Как ты на это смотришь дружище...? - Смотрю прямо и только очень положительно...! А поэт у нас не я, а ты! Ну, давай, пожалуй, так и сделаем. Коль с утра дело не заладилось, не будем его насиловать дальше. А то ещё посадят.... Шутка...! У меня, кстати, уже тоже не тот настрой. Не боевой...!
– здесь Гуцман резко замолчал, оборвав себя на полуслове..., видимо что-то обдумывая и сопоставляя, а затем в сердцах воскликнул: - "Тьфу ты зараза...!"

– Только договоримся сразу Пётр Яковлевич, вопросов по дороге никаких не задавать. Не до них сейчас...!

– Как скажешь старик! Да кстати Максим, какое у тебя было ощущение, и что ты испытывал в тот момент, когда вы с мишкой, как дуэлянты, стояли друг против друга?
– Мы же договорились с тобой, что никаких вопросов...!

– Ну, мы же еще не на дороге...! - Какой же ты всё-таки наблюдательный дружище! Хочешь знать, что я ощущал в это время? Изволь...! Как это ни странно, но ничего не испытывал и ничего не ощущал. Не было никакого страха. Не было и паники. Поверь мне, я не вру и не преувеличиваю. Я просто стоял и ждал. Причём сам, не зная чего...! Ощущение страха пришло после того, как косолапый ушёл в тайгу. Рубашка до сих пор мокрая от пота.

– Может, как раз это тебя и спасло. То, что ты не запаниковал.

– Может и это. А может просто Судьба мой друг!

– Возможно...! Возможно! Очень может даже быть, что и Судьба!
– как-то очень медленно и задумчиво, и как бы больше для самого себя, произнёс Пётр Яковлевич.

– Вот-вот...! Кому суждено сгореть, - тот в воде, да и кое в чём другом не утонет..., и в медвежьих зубах не застрянет....

= = =

ГЛАВА - 57.

"П У Р Г А...".

Холодный снег, колюче-синий На землю саваном спускался Лёг на ресницы белый иней И я в пургу..., один остался...

Дороги нет..., даже тропинки! Всё вдруг исчезло, кроме боли... Вонзаются лишь в сердце льдинки В уставшем теле нет уж воли...

Стою в плену тумана белого Плетёт метель седые кружева Вокруг меня, отнюдь несмелого Всем сердцем ощущаю стужу я...

Сковала стужа, меня глупого В лёд превратилась душа нежная А ветер гнёт меня беспутного...! И лишь тоска в глазах безбрежная...

А ветер всё сильней куражится...! Сбивает с ног, за мною гонится А может быть, мне это кажется...!? Что моя жизнь к закату клонится...

Я через реку жизни хаживал Все вехи знал я, и отметины В далёкие края, захаживал... Они все в памяти отмечены...

Я встал на ноги и оскалился... Как волк гонимый, в тайге голодом Не время... мне ещё расслабиться...! И умереть под снежным пологом...

И вдруг все вехи и затёсы, Как звёзды в небе засверкали На берегу крутом, утёсы Мне, маяками засияли...

Я к ним пошёл, и ветер сразу стих... Пурга лишь гнёт к земле ослабленных Глядя на звёзды, я слагал свой стих...! Для путников, судьбой оставленных...

И вышел я на берег ласковый... И в синем небе вдруг раздался гром... И жизнь моя..., вновь стала сказкою Я наконец пришёл в родной и тёплый дом....

Максим.

= = =

Максим тяжело сел, или даже вернее, просто рухнул на какую-то кочку изо льда и снега. Сил идти больше у него не было, да и собственно говоря, куда идти дальше, он не имел никакого представления. Вокруг него стояла сплошная пелена из снега, плотная, вязкая и тягучая, как кисель или белая манная каша. Где что есть, где чего нет, Максим уже плохо соображал, и совсем уже не ориентировался в каком направлении ему надо двигаться. Где эта проклятая Константиновка, в какой стороне она находится, он не имел ни малейшего понятия. За шесть лет службы на Дальнем Востоке в такую пургу Максим попал впервые. В такой коловерти идти было совершенно невозможно. Часто порывы ветра достигали такой силы, что Максиму, чтобы просто не быть сбитым с ног, приходилось приседать на корточки, а иногда и становиться на четвереньки, прижимаясь ко льду. Если ветер дул в спину, Максиму приходилось поневоле бежать, причем не туда, куда бы он хотел, а туда, куда его гнал этот ветер. Был только один этот злобный ветер, до костей, надрывно и монотонно-воющий, жгучий, пронизывающий ветер. Он ничего почти не видел, глаза и рот постоянно были залеплены снегом, который напоминал растаявшее мороженое, но только не сладкое, а липкое и колючее.

Максим был одет тепло. Это немного успокаивало.... На нём была армейская шуба на овечьей шерсти, валенки, шапка ушанка, тёплые армейские рукавицы. На первый взгляд могло показаться, что, мол, в таком случае какие тут могут быть волнения и переживания? В такой одежде никакой мороз не страшен!

Но Максим хорошо знал, что это первое впечатление некой защищённости от мороза, было обманчивым. Это хорошо тогда, когда ты идёшь по улицам города, и пусть мороз стоит градусов тридцать пять, сорок или даже больше. Ничего страшного. Можно только отморозить уши, если вовремя не прикрыть их шапкой-ушанкой. Но зато ты видишь, куда ты идёшь, ты знаешь, куда ты направляешься, и вокруг тебя находятся люди, хоть и редкие прохожие, но они всё же есть. И это очень помогает, даёт тебе уверенность. И поэтому, ты все эти неудобства и неприятности, даже не замечаешь. Здесь же всё было как раз наоборот. Ты не знаешь, куда ты идёшь, ты почти ничего не видишь и ты совершенно один в этой снежной, белой круговерти. Поэтому мороз здесь не просто пощипывает нос и уши, как бы при этом, немного балуясь и заигрывая с тобой. Нет...! Он нагло, абсолютно не церемонясь с тобой, как бандит с большой дороги, пытается залезть тебе под одежду, добраться до твоего пока еще тёплого тела, и безжалостно всадить в него, свой острый ледяной нож. А ему, в свою очередь помогает предательский страх..., который начинает со временем появляться в тебе самом, и тоже пытается залезть тебе, но уже прямо в сердце и сковать его, причём нисколько не хуже и не слабее, чем мороз твоё тело. Мороз и страх выполняют одну и ту же жуткую работу, но только каждый по-своему. А цель у них, у обоих, одна. Заставить тебя сдаться, заставить смириться с тем, что это неминуемо. Сделать всё, что бы ты непомерно устал, и тебе очень бы захотелось присесть. Так сказать, немного отдохнуть. Совсем немного, совсем чуть-чуть, а потом ты опять встанешь и пойдёшь дальше, к своему дому, к такому долгожданному теплу. Ты поддаешься этому соблазну, как сладкому пению сирены, и садишься прямо в снег, убеждая самого себя, в том, что ты действительно отдохнёшь совсем немного, чтобы набраться сил и сразу же встанешь и пойдёшь дальше, но уже бодрый и сильный. И ты садишься в снег прямо там, где стоишь. Затем, ты начинаешь чувствовать приятное тепло, всё твое тело полностью расслабится, тебе будет очень хорошо, и тебе больше не будет хотеться куда-то идти. Ты будешь сладко и медленно засыпать, проваливаясь, всё глубже и глубже, в какую-то очень мягкую, теплую и приятную истому. Веки твои отяжелеют до такой степени, что открыть глаза ты уже будешь не в силах. Да и, в общем, то и самого желания открыть их, у тебя тоже к этому времени не будет. Этот предательский сон, своими смертельными объятиями, крепко сжимает тебя, сковывая все твои движения и попытки подняться и идти вперёд, к теплу, к жизни. Ну а дальше всё ясно и понятно. Уноси "готовенького...", как поётся в одной из песен. Затем тебя похоронят с почестями, трижды пальнув из автомата в воздух холостыми патронами. И всё...! И это только лишь в том случае, если тебя найдут люди. Бледного, заиндевевшего, негнущегося как чурка, со скрещенными руками, плотно прижатыми к груди.

А может замести тебя снегом так, что найдут только по весне, когда снег начнет таять, и ты тёмным пятном будешь торчать на этом белом снегу. Ну а уж если ты забрел слишком далеко от ледяной дороги, то могут и вообще не найти. Будешь считаться без вести пропавшим. По весне, лёд под тобой растает, и ты бултыхнешься в мутную, холодную амурскую воду. Правда тебе будет уже абсолютно всё равно, какая температура воды. Температура твоего тела и воды будет примерно одинакова. И вода станет тебе могилой. Без всяких там почестей и стрельбы в воздух. Да и это тоже ненадолго.... Тебя, в конце концов, сожрут рыбы..., раздирая твое тело на куски и отправляя их в свой желудок. Потом эту рыбку поймает твой друг, или твой недруг, это не столь важно и, радуясь удаче, в свою очередь, тоже слопает эту несчастную рыбёшку. А может её за праздничным столом, съест целая компания развесёлых и беспечных гуляк, под такую вкусную и горячительную водочку.