Чтение онлайн

– Её смерть, очевидно, разрушила все наши жизни, – сказал Джеки суду. – Я говорю за всех нас, потому что вряд ли есть что-то хуже, чем хоронить собственного ребёнка.

Джеки описала свои возвращения с работы, когда некому готовить ужин, некому стирать одежду, некого поцеловать на ночь. Она сказала, что после смерти Шанды она избегала родных и друзей, потому что не могла видеть их боль или слышать, как кто-то говорит о Шанде. Она рассказала, что после смерти Шанды не могла работать и пришлось лечь в больницу Джефферсона, потому что ей хотелось покончить с собой. Джеки сказала, что находится под наблюдением как психиатра, так и психолога, принимает антидепрессанты, чтобы пережить день, и снотворное, чтобы пережить ночь.

– Большую часть времени я не контролирую свои эмоции и плачу, потому что хочу вернуть дочь, – сказала Джеки судье. – Я хочу, чтобы она была дома на Рождество в этом году, но её не будет. В этом году я не смогу ничего подарить Шанде. Под елкой для неё не будет подарков.

Воут обвинила Мелинду, которая, по её словам, "обманула меня, лишив возможности быть с дочерью в этой жизни", и, устремив пронзительный взгляд на Мелинду Лавлесс, Джеки Воут закончила заявление, обратившись к убийце своей дочери с такими словами:

– Желаю тебе прожить жизнь с воспоминаниями о её криках и виде её обгоревшего и изуродованного тела. Не знаю, кого ты любишь больше всего в жизни, Мелинда, будь то мать или отец, но я хочу, чтобы ты представила, что этим человеком той ночью была Шанда. Я хочу, чтобы ты представила их себе в багажнике той машины. Я хочу, чтобы ты представила себе человека, которого ты любишь больше всего, как он умоляет и просит о пощаде. Я хочу, чтобы ты представила себе, как этот человек лежит на той земле, обгоревший и изуродованный. Может тогда, и я серьезно в этом сомневаюсь, ты смогла бы хоть немного почувствовать ту боль, которую испытывает наша семья.

Воут сказал суду, что в её глазах Мелинда Лавлесс поставила себя на одну доску с Чарльзом Мэнсоном [9] и Джеффри Дамером [10] и попросила для неё максимальный срок в 60 лет заключения.

– Меньший срок был бы преступлением, равным убийству моей дочери, – заявила она судье.

Впервые позволив себе заплакать, Джеки Вот закончила свидетельство, повернувшись к Мелинде и сказав:

– Желаю тебе сгнить в аду.

Мелинда Лавлесс никогда не давала показаний от своего имени, однако она попросила сделать краткое заявление, прежде чем будут заслушаны заключительные прения.

Глядя прямо на родственников Шанды, которые сидели на двух передних скамьях в зале суда, Мелинда сказала дрожащим голосом:

– Я знаю, что не смогу утолить вашу боль. Я не смогу вернуть Шанду, но мне жаль. Я искренне сожалею, и я действительно чувствую вашу боль, и если бы могла поменяться местами с вашей дочерью, я бы это сделала. Мне очень жаль.

Замолчав, Мелинда упала, плача и стеная, в объятия Рассела Джонсона.

В заключительном слове Гай Таунсенд напомнил о некоторым конкретных отягчающих обстоятельствах, начиная с мотива и намерения Мелинды совершить преступление, заканчивая её неописуемыми актами запугивания и насилия и отсутствием у неё раскаяния.

Таунсенд попросил суд критически отнестись к показаниям, касающимся случаев растления Мелинды в семье.

– Что касается тех, кого предположительно Ларри Лавлесс подверг насилию, в этих показаниях есть аспекты, которые вызывают вопросы относительно их достоверности, – сказал он суду.

Таунсенд поставил под сомнение достоверность показаний Тедди Барбер относительно сцены в гараже Лавлесс, спросив, почему, если это действительно произошло, ни Мишель, ни Мелисса Лавлесс не упомянули об этом в своих последующих показаниях.

Он проигнорировал предполагаемое сексуальное насилие Ларри как возможный смягчающий фактор, настаивая на том, что Мелинда Лавлесс сама по себе была агрессивной, самоуверенной и угрожающей личностью, а не кроткой девочкой, которая стала пешкой в руках Лори Такетт.

Он остановился на том обстоятельстве, что Мелинда заставила Шанду раздеться, что, по его словам, показывало намерение Мелинды не отпустить Шанду из этой истории живой.

– Единственным разумным объяснением того, что у Шанды забрали одежду, может служить предположение, что Мелинда Лавлесс знала и планировала уже тогда, если не с самого начала, что Шанде в ближайшее время никакая одежда не понадобится, потому что она будет мертва, – утверждал Таунсенд.

Таунсенд указал на ряд моментов, в которыми сходились показания Лори Такетт и Тони Лоуренс, и во всех изобличалась Мелинда Лавлесс. И Тони, и Лори показали, что именно Мелинда избила обнажённую Шанду Шарер на лесной дороге возле дома Такетт; именно Мелинда помогла погрузить тело Шанды в багажник; именно Мелинда отправилась на "покатушки"; именно Мелинда приказала остановить машину после того, как Шанда загорелась; именно Мелинда вылила остаток бензина на горящее тело Шанды; именно Мелинда выразила радость, что Шанда мертва.

– Если бы Мелинду Лавлесс судили и признали виновной только в тех преступлениях, в которых она уже признаёт себя виновной, а не во всех преступлениях, которые ей были предъявлены, тогда присяжным пришлось бы рассмотреть вопрос о том, следует ли назначить Мелинде Лавлесс наказание, лишь отдалённо связанное с тем, которое Мелинда Лавлесс назначила Шанде Шарер. Это наказание – смертная казнь, – сказал Таунсенд суду. – Мелинда Лавлесс оборвала жизнь Шанды Шарер, когда той было всего 12 лет, но в каком-то смысле Мелинда Лавлесс действительно сделала жизнь Шанды Шарер очень долгой. Может ли кто-нибудь сомневаться в том, что между 23:00 10 января 1992 года и 9:00 11 января для Шанды Шарер прошла целая вечность? Часы в багажнике, прерываемые лишь краткими эпизодами избиений, пыток и содомии, должно быть, тянулись для неё вечно.

Таунсенд говорил об отвратительности преступления, о жестоком способе, которым оно было совершено, о том, что какой-то предмет вставили ребенку на три с половиной дюйма в задний проход. Прокурор утверждал, что все эти отвратительные пытки были совершены только потому, что Мелинда Лавлесс хотела наказать Шанду Шарер.

Он попросил суд при вынесении приговора учесть чрезвычайный физический, психический и эмоциональный вред, причинённый жертве, требуя, чтобы суд проигнорировал любые смягчающие обстоятельства, и настаивал на максимальном наказании в 60 лет заключения.

Первым адвокатом, который выступил от имени Мелинды, был Майк Уолро. Он сослался на уязвимость подзащитной – девочки, которая, когда он впервые встретил её 12 января 1992 года, искренне раскаивалась в преступлении. Он назвал Мелинду "человеком с ограниченными возможностями", которая выросла в ненормальной семье. Он утверждал, что преступление произошло из-за того, что Мелинда столкнулась с Лори Такетт, которая привела угрозы Мелинды в действие.

Следующим выступил Боб Хаммерл. Сначала он обратился к родителям Шанды, сказав им, что никогда не забывал об их тоске и безутешной боли. Он также обратился к сёстрам Мелинды, которых назвал "двумя самыми храбрыми девушками, которых когда-либо встречал в своей жизни", поблагодарив их за то, что они дали показания о домогательстве и запугивании, которым они и их сестра Мелинда подверглись от рук Ларри Лавлесса.