Чтение онлайн

Преступности среди местных не было, поэтому к чужеземцам относились всегда настороженно. Тем более госпожа Алитори, правившая здесь до совершеннолетия своего сына, ко всяким правонарушениям относилась более чем строго. Любыми аргументами леди Барноул в споре с преступниками были виселица и "позорный стул" с деревянными колодками - в зависимости от тяжести проступка. Поэтому те, кто вел мирную и спокойную жизнь, даже за северными воротами чувствовали себя в безопасности.

Но Лейтли не знал всего этого. Ему сейчас было все равно, происходят здесь бунты каждую неделю или вовсе не случаются, быстрее бы добраться туда и убедиться, что с Хелен все в порядке. У самих северных врат пришлось остановиться, несмотря на ранее время, решетка оказалась опущена. Уже отсюда были слышны крики и яростная брань, раздававшиеся за воротами, однако самих бунтовщиков видно не было. Увидев телохранителя лорда с воинами, стражники приосанились, а, услышав приказ, принялись проворно поднимать решетку.

Как только ворота были открыты, Лейтли помчался на шум и двигающиеся в сумраке тени. Пробежав несколько лачуг, он увидел сначала несколько человек, а потом уже всю толпу. Скопище сгрудилось вокруг чего-то, чадя и треща факелами и размахивая заостренными палками. Но удивительнее всего было другое.

Сначала Иллиан подумал, что ему показалось. Да такого и не могло попросту быть. В предзакатном оранжевом воздухе словно застыли крики, ругань и брызжущая слюна местных. Единственное, что тут двигалось, это небольшой кузнечный молот, бешено вращающийся в воздухе.

Лишь протолкнувшись вперед, рыцарь смог рассмотреть всю картину в целом - Хелен, зажавшую в руке крохотный крестьянский нож, видимо, у кого-то отобранный; проснувшегося русого великана, теперь стоявшего в одной камизе, без блио и пояса, широко расставив ноги и не сводившего с молота взгляда; лежащего на спине крестьянина, жадно хватающего побелевшими губами воздух; и толпу - гудящую, озлобленную, изрыгающую проклятия и готовую рвать плоть зубами. Все это Иллиан увидел и оценил молниеносно, потому что времени совсем не оставалось, и его рот открылся сам, хлестнув собравшихся обжигающими и одновременно леденящими словами: "Именем лорда Эдвара Энта...".

Лейтли не знал еще, что именно "именем лорда Эдвара Энта" должно сейчас произойти. Как не задумывался и о том, что маленький сеньор им господин всего-то несколько дней. Послушают ли? Но возгласы толпы осеклись. В считанные секунды перед Иллианом расступились люди, будто боясь оказаться рядом с тем, кто говорит от имени лорда. И наконец сюда смогли протолкнуться стражники, все это время стоявшие где-то на задах - возможно, умышленно не желая попасть в жернова людского гнева.

– Именем лорда Эдвара Энта, приказываю отойти от чужеземцев и объяснить, что здесь произошло, - смог продолжить Иллиан, воодушевленный присутствием солдат.

Толпа вновь загудела, как потревоженный осиный рой, но Лейтли повелительно поднял руку и от людской массы отделился грязного вида мужик и быстро залепетал.

– Гайдун подошел к чужаку. Просто подошел. Поговорить. А тот...
– Толпа вновь взорвалась, наперебой подсказывая, что именно сделал незнакомец, однако Иллиан опять ничего не понял.

– Молчать!

– Он его молотом, вон тем самым, - указал старик на вращающийся предмет.

Будто желая опровергнуть его слова, кузнечное клепало безжизненно рухнуло на землю, и чужак, наконец, посмотрел на Лейтли. В его глазах не было ни любопытства, ни удивления, ни испуга, лишь растерянность. Самая обычная растерянность.

– Я разберусь, - заверил Иллиан.
– А теперь расходитесь по домам!

Толпа лениво загудела, сомневаясь в словах телохранителя. Лейтли заметил, как напряглись солдаты, встав вокруг рыцаря и выставив копья вперед. Вот-вот и начнется кровопролитие.

– Живо по домам!
– медленно и громко произнес Лейтли, подкрепляя свои слова вытащенным из ножен мечом.

Грозный голос вкупе со звоном извлеченной стали подействовали. Сначала от толпы отклеивались поодиночке, растворяясь в окутанном мглой вечере, потом стали уходит по несколько человек сразу. А когда подхватили и поволокли прочь полумертвого крестьянина, видимо, того самого Гайдуна, Иллиан понял, что все закончено.

Раньше Лейтли никогда не сталкивался с недовольством крестьян. Вернее, как раз наоборот, сталкивался достаточно часто. Простой люд нечасто был доволен своими господами, почти всегда что-то бурчал, реже бунтовал, но никогда Иллиану не доводилось усмирять селян. Неужели теперь придется?

Лейтли повернулся к Хелен. Та стояла еле живая от страха, видимо, еще не отошла от произошедшего. Внезапно рыцарь удивился одной особенности, которую только что подметил - она же еще совсем девчонка, обычная испуганная девчонка, которая не знает, что ей делать. Рядом, опершись о стену хижины, стоял тот самый мужчина с русыми волосами.

– Теперь вы расскажете мне все, - сказал Иллиан и шагнул вперед.

Теплая встреча

Сначала Иван почувствовал едкий свербящий запах чего-то противного - смеси пота, дыма, свалявшейся шерсти и тухлой кожи, а уже потом открыл глаза. Он находился в маленькой комнате с замызганным, почти закрашенным глиной овальным окном. На столе трещала лучина, в углу едва заметно шевелилось нечто живое. На чистилище, по представлению психокинетика шестой категории, было непохоже. Либо тут устроили кавер-версию.

– Очнулся что ли?
– раздался знакомый голос.
– А я уже собралась памятник заказывать. Только вот фотографию сделать не смогла, не изобрели ее еще.

– Обкурилась?
– приподнялся Иван на локте, стыдливо обнаружив, что лежит в каких-то чужих широких штанах. Причем трусов на нем нет.

– Хорошо бы покурить, - мечтательно протянула Лена.
– Только и сигарет тут нет.

Лена приподнялась на ноги, и только тут Иван понял, что одета она уж слишком странно. Сначала он принял ее одежду за платье, но приглядевшись, понял - это всего лишь длинная рубаха, на которую зачем-то была надета еще одна, но без рукавов и уже из более плотной ткани.

– На карнавал собралась?
– снова лег он на лежанку. Голову тянуло к подушке с невиданной силой.

– Мы уже на нем, - подошла к нему Лена.
– И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Я думала, что ты вообще не очнешься. И чего тогда мне тут делать, непонятно? Не знала же, что ты так на окно отреагируешь.

– Точно, окно, - подскочил Иван, но тут же замычал от боли - голову стиснул невидимый обруч.

– Да ты лежи пока, не хватало, чтобы опять отключился на несколько дней. Ты что, не помнишь ничего?

– Почему? Помню. Окно помню. Как воздух поплыл над землей помню. Воду помню. А вот потом...
– психокинетик задумался, перебирая в голове остатки воспоминаний. Давалось подобное занятие, откровенно говоря, с трудом.

– А потом суп с котом, - сердито оборвала Лена.
– Вырубился ты. Я знала, конечно, что проход через окно сравним по энергозатратам с преодолением гравитации при космическом полете, у отца было написано, но, вроде, здоровый мужик - и в обморок брякнулся...