Чтение онлайн

Зато это замечали другие.

Первый мужчина Светланы, журналист Игнат Тихомиров, был наркоманом со стажем. Он и приучил юную студентку к марихуане. С помощью этой травки Светлана научилась расслабляться и снимать стрессы. А стрессы у нее случались куда чаще, чем хотелось бы. Особенно после того, как у отца появилась любовница, импозантная Ангелина, которая вертела генералом как хотела. Ух, как люто Светлана ее ненавидела! Но лишь до того времени, пока не познакомилась поближе. Светлана первой спровоцировала эту встречу и потом никогда не жалела о своем безрассудном поступке. Ангелина оказалась милой особой, без всяких комплексов. Как ни странно, но они подружились, и даже более того…

Светлана понимала, что сблизилась с Ангелиной не для того, чтобы удовлетворять свои животные инстинкты. Ей было приятно осознавать, что эта стареющая красавица изменяет своему любовнику с его же дочерью. Ко всему прочему, время от времени роскошное тело Ангелины ласкал отец, и Светлана испытывала неземное блаженство, делая то же самое. Но в конце концов ей наскучили и эти сексуальные шалости. И разве доставляет удовлетворение делать подлости, когда тот, ради кого они делаются, ничего об этом не знает? Светлана впала в депрессию, мысли о самоубийстве стали появляться у нее все чаще и чаще. Не помогала даже работа, хотя Светлане нравилось заниматься журналистикой.

А помог ей отец Василий. Однажды, совершенно случайно, один из ее друзей, Митя Победушкин, затащил Светлану на лекцию опального иеромонаха. Первые десять минут Светлана зевала от скуки, как вдруг одна-единственная фраза заставила ее насторожиться:

– Ты не можешь быть такой, как все. И этого не надо стыдиться, – девушке показалось, что отец Василий адресовал эти слова именно ей.

Она с удвоенным вниманием дослушала лекцию до конца, а затем уговорила Митю познакомить ее с отцом Василием. Сорок минут беседы дали Светлане гораздо больше, чем труды Фрейда и его последователей, проштудированные от корки до корки. Батюшка сумел убедить девушку, что в ее страсти к собственному отцу нет ничего аномального. И что ее отец наверняка испытывает к своей дочери то же самое. Только комплексы мешают ему раскрыться.

– Поэтому, дитя мое, – ласково порекомендовал он, – тебе следует на время уйти из дома. Но уйти не к подруге и не уехать в командировку. Твой отец не должен знать, где тебя искать. Таким образом ты без труда узнаешь, как он будет реагировать на твое исчезновение.

Эта идея показалась Светлане гениальной. Ей даже стало обидно, почему она сама не додумалась до такого простого решения.

«Он привык, что я постоянно рядом. А вот когда меня не будет!» – теперь, по прошествии времени ее тогдашние рассуждения показались Светлане по-детски наивными.

Возможно, откажись она от предложения отца Василия поехать в лес, все повернулось бы по-другому…

Тем не менее она приняла приглашение и сделала так, как советовал отец Василий – уехала из Москвы, никого не предупредив.

В лагере ей понравилось. Особенно то, что отец Василий почти каждый день потчевал ее определенной дозой героина. До этого Светлана лишь курила марихуану. Но легкий кайф от травки не шел ни в какое сравнение с новыми ощущениями. У девушки появились приятели. Чем-то похожие на нее. Милые и приятные парни и девушки. Светлану ничуть не волновало, что время от времени ее новые приятели куда-то исчезали. Некоторые возвращались, некоторые нет. Светлане было хорошо и спокойно, как никогда раньше.

В глубине души она понимала, что отец страшно волнуется и наверняка уже поднял на ноги всю московскую милицию. С его-то связями сделать это было нетрудно. Она ждала, что рано или поздно в лагере появится группа захвата, и все произойдет, как в американском боевике.

Эти картинки так часто всплывали в ее сознании, что Светлана здорово разочаровалась, когда все это началось. Увы, но события развивались не по придуманному ею сценарию.

Вместо отряда спецназовцев в лагере появился один-единственный спасатель, совсем не похожий на Рэмбо или Нико. Этот мужчина был не молод, особенными достоинствами не отличался. Если бы не его инициатива, то Светлана вообще не обратила бы на незнакомца никакого внимания.

Незнакомец представился Ивановым и сказал, что прибыл в лагерь, чтобы увезти Светлану в Москву. Девушке пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не засыпать этого Иванова расспросами. Когда Светлана не кололась, то очень скучала по дому. Однако, немного поразмыслив, решила выдержать игру до конца. Единственное, что ее не на шутку встревожило, это слова незнакомца о похищении и выкупе. Но Светлана была послушной девочкой и прекрасно понимала, что за наркотики следует платить откровенностью. И рассказала отцу Василию о своем разговоре. Учитель быстро развеял сомнения Светланы. Не без помощи героина, разумеется.

– Дитя мое, – мягко начал он, наблюдая за тем, как девушка делает себе укол. – Человек, который пробрался к нам, не тот, за кого себя выдает. Его фамилия не Иванов, и он не работает на твоего отца. У нас повсюду есть друзья, и из компетентных источников мне удалось узнать, что наш гость из ФСБ, а там имеется специальный отдел по борьбе с наркотиками. Каким образом Иванову, будем называть его так, удалось выйти на нас – для меня загадка. Он слишком многое знает и не должен вернуться в Москву. Ты меня понимаешь? Если сюда прибудет спецназ, то нам всем не поздоровится. И тебе, и мне, и всем остальным. Тебя надолго упрячут за решетку, и даже отец не сможет тебе помочь. Скорее всего и его ждут репрессии. Увольнение, отставка, а возможно, и кое-что похуже… И все это из-за того, что какому-то эфэсбэшнику захотелось получить на погоны новую звездочку. Поэтому он и пробрался сюда. Ну скажи, кому мешает то, что мы иногда позволяем себе расслабиться? В Голландии, между прочим, употребление легких наркотиков давно разрешено законом. Так что, дорогая моя, наша жизнь и свобода зависят только от тебя… Подумай об этом.

Вслед за этим последовали подробные инструкции, как поступить в той или иной ситуации. Как убедить Иванова в своей преданности, как заставить его раскрыться и… как его убрать.

Светлана подумала и согласилась. Не ради себя, а ради отца, генерала Клебаничева, который был для нее всем.

Впрочем, Светлана прекрасно отдавала себя отчет, что и сама попала в зависимость. Она всегда считала себя сильным человеком и была уверена, что ей ничего не стоит отказаться от наркотиков. Но вскоре поняла, что заблуждалась. Страшные ломки, непонятные галлюцинации и боль во всем теле сделали ее податливой. Теперь отец Василий мог вертеть ею, как куклой. Бывали минуты, когда она не соображала, что делает. Ей хотелось только одного – побыстрее уединиться и вколоть себе привычную дозу героина. Когда же наркотики начинали действовать, Светлана чувствовала себя наверху блаженства. Все тревоги и сомнения улетучивались, появлялось желание рисковать и выигрывать…

Изрядный отрезок времени и немало событий каким-то невероятным образом выпали у нее из памяти. Она прекрасно помнила, как уговаривала Иванова бежать из лагеря, как выстрелила в эту дурочку Марию. А после этого эпизода – полный провал…

Очнулась Светлана в небольшой комнате с решетками на окнах. Попыталась встать, но не смогла даже пошевелиться – ее запястья и голени были крепко привязаны к кровати, а к правой руке подведена капельница. Как ни странно, но она чувствовала себя вполне сносно. Только раскалывалась голова, отчего мысли немного путались. В памяти время от времени вспыхивали отрывочные воспоминания: она летит на вертолете вместе с Ивановым… Посадка на военном аэродроме… Люди в белых халатах. И жуткая боль во всем теле… Было ли это на самом деле, Светлана не могла понять. У нее и раньше случались галлюцинации и провалы памяти.

Вот и сейчас, очнувшись в больничной палате, она почувствовала приступ дурноты.

– Эй, кто-нибудь! – позвала девушка.

Ее голос эхом разнесся по пустой комнате.

– Сволочи! Помогите, мне плохо! – закричала она.

Подождав несколько минут, девушка попыталась встать. И вновь безрезультатно.

«Кажется, я допрыгалась. Меня положили в клинику для наркоманов», – в носу защипало, по щекам потекли слезы жалости к самой себе.

В этот момент Светлана услышала несколько приглушенных хлопков, похожих на выстрелы, но не придала этому особого значения – во время ломки ей мерещилось и не такое.