Чтение онлайн

Константин церемонно наклонил голову.

— Ваше желание исполнено, царевич Андрей, — он показал на сверкающую лаком и хромированной сталью «Волгу». — Карета подана.

Мальчик, заложив руки за спину, неторопливо прошелся вокруг машины, оценивающе осмотрел ее со всех сторон, после чего вынес свой вердикт;

— Большая.

— Нравится? — подмигнул ему Константин.

— Да.

— Тогда садись.

Константин распахнул заднюю дверцу перед малышом и помог занять место в салоне.

Таня с цветами села впереди. Сам Панфилов завел двигатель, включил первую передачу. Внезапно он повернулся к Андрею и предложил:

— Хочешь проехать за рулем? Мальчишка недоверчиво посмотрел на маму.

— А можно?

— Конечно, ты же здесь главный, — ответил за нее Панфилов.

Но мальчик дождался одобряющего кивка матери и только после этого согласился сесть за руль.

Куда только подевались его величавое спокойствие и невероятная серьезность? Он мгновенно вскочил с сиденья и протиснулся между передними креслами, как юркий мышонок. Лицо его просто светилось от счастья, когда он сел на колени к дяде Косте и цепко ухватился ручонками за руль.

— Что нам надо делать? — спросил он, улыбаясь.

— Смотри, сейчас мы поедем прямо вон по той дорожке. Ты должен немного повернуть руль налево, вот сюда, потом назад, чтобы колеса выровнялись и машина шла по прямой. Я буду только нажимать на газ.

— Костя, может быть, не стоит сразу доверять ему руль? — засомневалась Татьяна. — Ты хотя бы немножко придерживай его снизу.

— Ничего, Андрюха у нас парень самостоятельный и ничего лишнего не сделает. Правда?

— Правда, — кивнул мальчик.

— Хорошо. Приготовься. Я сейчас буду нажимать на педаль, и машина медленно покатится. Помнишь, что надо сделать?

— Помню.

— Готов?

— Готов.

— Поехали.

Обычно, трогаясь с места, Константин бросал сцепление, чтобы сразу почувствовать, как машина срывается с места. Ощущение скорости, когда тебя вдавливало в кресло, всегда доставляло ему огромное удовольствие.

Но сейчас он очень плавно выжал педаль сцепления и лишь чуть-чуть прибавил газку.

«Волга» медленно тронулась с места. Мальчишка, вытянув шею, подался вперед и вывернул руль в левую сторону, потом повернул руль направо, подровнял колеса.

Константин чувствовал, как тело мальчугана подрагивает от возбуждения.

— Сейчас будет поворот направо. Выкручивай руль, а потом, когда мы повернем, сделай все наоборот.

— Хорошо.

Скоро они остановились у дома. Соседские мальчишки, гулявшие во дворе, с нескрываемой завистью смотрели на Андрея Старцева, который с гордым видом подрулил к собственному подъезду на черной «Волге».

Константин плавно остановил машину, выключил мотор.

— Вот таким вот Макаром они и растут быстрее нас, — смеясь, сказал он Татьяне. — Я в его возрасте по лужам босиком бегал, а он уже за рулем сидит. Ну что, шофер, выходи.

После ужина они снова долго сидели на кухне, пили чай, разговаривали.

— У меня теперь вся квартира в цветах, — сказала Татьяна, с мягкой улыбкой поглядывая на огромный букет роз в хрустальной вазе.

Сначала она поставила его на кухонный стол, но Константин попросил убрать, потому что цветы мешали любоваться ее лицом.

— Как дела на работе? — спросил Костя.

— Нормально. Ой, я же совсем забыла, сегодня заходила к твоему брату. Такой симпатичный парень, Я тебе сознаюсь — вышла из палаты и чуть не заплакала. Мне его так жалко стало… Как же это ему не повезло так?

Константин отвел глаза.

— Это моя вина, — тяжело вздохнул он. — Недоглядел.

— Он же еще совсем ребенок. Сколько ему лет?

— Двадцать два.

— Двадцать два? А в глазах столько муки…

— Мы росли без отца. Пока я был дома, все вроде складывалось нормально. Потом ушел в армию. Когда вернулся, Игнат уже сел на иглу.

Глаза Татьяны расширились от ужаса.

— Он принимал наркотики?

— Кололся всякой дрянью. Мать-то не могла за всем уследить. Знаешь, как пацанва легко на все это покупается? Вообще-то я его понимаю, у нас там скучно, если не найти дело по душе. А тут кайф. Сразу забываешь обо всем, никаких проблем.

— А ты сам пробовал наркотики?

— Было дело, — сознался Панфилов. — Я же в Афган попал.

— Ты служил в Афганистане? — изумленно проговорила Татьяна. — Ты воевал? Стрелял?

— А что, не похоже?

— Я думала, откуда у тебя эти шрамы…

— Оттуда, — кашлянул Константин и добавил, — в основном… Вообще, если задуматься, на мне живого места нет. Везде какие-то переломы, вывихи, вот шрамы эти… Ладно, мы же не об этом говорили. У нас там многие на наркоту подсели… Тяжело всем приходилось, очень тяжело… Смотрю иногда кино про войну и думаю, как у них там все на экране красиво, романтика… Нет там никакой романтики. Кровь, грязь, дерьмо. Я тоже пару раз после боя анашой затягивался. Но, слава Богу, быстро понял, что это не для меня. В общем, вернулся домой, а тут с братишкой моим такая катавасия приключилась.

Константин вдруг понял, что дальше не может рассказывать о себе — как будто перед ним встал какой-то невидимый барьер.

Ведь если продолжить, придется и про зону все выложить. А она, его Танечка, такая чистая, нежная… Поймет ли?

— Недосмотрел… Всю жизнь себя винить буду, — он намеренно скомкал этот разговор. — Как там Игнат?

— Его готовят к операции. Сегодня приходил Мокроусов, осматривал его.

— Что сказал?

— Я сама при этом не присутствовала, я же в другом отделении работаю, а сестра из палаты говорит, что надежда есть. Мокроусов ведь прекрасный врач, он людей и не с такими повреждениями позвоночника на ноги ставил.

Она вдруг посмотрела на Константина очень пристальным взглядом, в котором угадывались новые чувства. Погладив его рукой по ладони, она сказала:

— Все будет хорошо, Костя, поверь мне. Если бы не Андрюша, который в эту минуту зашел на кухню, Константин бы наверняка поцеловал Таню.

— Мама, уже поздно, — сказал малыш. — Я пойду спать.

— Хорошо, милый, иди. Мы с дядей Костей еще посидим. Ты помнишь, что нужно сделать перед сном?

— Почистить зубы и умыться.

— Правильно. Костя, посиди пока один, я скоро вернусь. Мне нужно уложить ребенка.

Когда Таня вышла, он встал из-за стола, закрыл дверь кухни, подошел к кухонному окну, распахнул форточку. Страшно хотелось курить.

С улицы вдруг потянуло едким, удушливым запахом. Несмотря на это, Панфилов выкурил сигарету, потом принялся размахивать кухонным полотенцем, пытаясь очистить воздух на кухне от табачного дыма.

За этим занятием его и застала Татьяна, осторожно вошедшая в кухню.

— Ты что делаешь?

— Да вот, — он виновато развел рука ми. — Наверное, ветер поменялся.