Чтение онлайн

Ну, цыган и пошел домой. Наутро батюшка встает. Погода хорошая. «Ну, пойдем, Иван! Бери грабли, подвернем да будем грести сено».

Идут они на пожню. Приходят. Трава вся стоит, только под дубом не встала, где хлеб-соль лежала. Батюшка и говорит: «Ах, жалко, что не дал четвертого куска сала! Вот какой волшебник: всю траву поднял, как она и была, грести нечего!»

А Иван думает: «Да она и не кошена!»

Ну и сказка вся.

Поп с работником спорил. Поп говорит: «В моем приходе изо ста мужиков найдется ли, нет ли трое недураков?» А работник говорит: «Нет, бачко! Изо ста попов найдется ли, нет ли трое умных?» Поп говорит: «Да неужто я дурак?» — «Не знаю, — говорит, — как прихожане: похвалят ли тебя?» Спорили, спорили и поспорили на четвертную, мужика ли похвалят или попа?

И вот попу пришло письмо: зовут в другое село в гости. Поп работнику велит лошадей заложить: «Запрягай в крытую повозку!»

Поехали.

Едут они волоком, стемнело; работник видит: впереди лежит дерево, корни наружу, а сквозь них месяц светит. Он указывает: «Бачко! Смотри-ка: медведь!» Поп взглянул. «Заворачивай лошадей», — кричит.

Работник повернул лошадей. Поп: «Подымай верх!» Работник поднял, а когда поднимал, арапником по лицу попа как шоркнет! «Бачко, — говорит, — медведь ведь уже на дрогах!» Как поп выскочит да вперед лошадей! А работнику смешно: «Бачко, удирай, удирай!» А поп бежит, что есть мочи.

Приехали в село: «Давай, работник, отпирай поскорей ворота!» Работник отпер. Поп побежал на крыльцо; а в дверях у него было проверчено коловоротом и стекло вставлено, кругом же скобки прибиты медными гвоздями. Работник схватил попа за подол: «Гли-ко, бачко! Гли-ко! Медведь- то ведь на крыльце уже! Гли-ко! Медвежьи-то глаза сверкают!» Поп назад — к сторожам: «Бейте сполохи! У нас несчастье на селе!»

Сторожа ударили бить сполохи, собрались прихожане. Работник все и рассказал им: «Так и так у нас дело случилось!» Прихожане посмеялись и назвали попа дураком.

Пришлось попу раскошелиться: отдал работнику четвертную.

Жил-был поп, у него был работник Иван. И вот дело было под масленицу, в родительскую субботу. Поп пошел в церковь и говорит: «Иван, приди, возьми блинов, пирогов».

Иван взял мешок и пошел в церковь. А у них была собака Шарик, увязалась следом за ним. Обедня кончилась. Иван наложил мешок блинов и идет. Впереди Шарик, за ним Иван, позади поп. Иван идет, вынет блин да и бросит Шарику. Шарик поскулит, он еще бросит. Поп кричит: «Иван, что ты тихо идешь, связался с собакой!» А Иван: «Эх, батюшка, наш Шарик не простой! Он понятливый, почти говорит. Если его в Воронеж учиться отдать, есть школа такая в Воронеже, его бы подучили — не Шарик, а что-то особенное бы было!» Попа заинтересовало: «Иван, поезжай, узнай».

Иван съездил к жене, объяснил ей все. Денька три пробыл, приезжает и говорит: «О, батюшка, хоть сейчас с удовольствием возьмут. Сколько там учеников! Правда, квартира платная, харчи свои».

Батюшка, матушка всего собрали, взял Иван Шарика и поехал. И опять к жене; ей все оставил. И Шарика велел кормить.

Приезжает домой, батюшка с матушкой спрашивают: «Ну, как там?» — «Все в порядке, хорошо учится».

Проходит три месяца. Иван собирается, надо Шарика проведать. Муки берет, блинов, сушек, деньги за квартиру. Заехал к жене. Привез ей всего. За дровами съездил.

Приезжает к попу. «Ну, как, Иван?» — «Да хорошо, разговаривает уже!» — «Ну, кто бы мог подумать, что так здорово учиться будет!» Матушка: «Я поеду, проведаю!» — «Нет, — говорит Иван, — строго-настрого учитель запретил. Тосковать будет, плохо учиться будет».

Так целый год учили. Иван стосковался опять по жене, поехал, привез ей всего.

Возвращается, поп спрашивает: «Как там Шарик-то?» — «Погоди, батюшка, после расскажу. Я себя плохо чувствую, заболел».

Матушка вышла. Он к попу: «Батюшка, выучили мы Шарика на свою голову! Еле я на ногах устоял! Вошел, а он при всех: „Иван, батюшка все еще ворованный хлеб принимает?“» — «Ох, Иван, ведь за это двадцать пять лет дадут! Возьми ты этого Шарика, увези да в лесу удуши».

Поехал Иван, приезжает обратно. Матушка спрашивает: «Ну, что же?» — «Несчастье, — говорит, — матушка, скончался скоропостижно. Экзамены сдал и разрыв сердца!»

В некотором царстве, в некотором государстве жил один мужик. У него было три сына: два умных, а третий дурак. Жили очень бедно. Отец и посылает сыновей: «Идите хоть один в работники: дома делать нечего».

Сыновьям, ни тому, ни другому, ни третьему, неохота идти в работники, вздумали жребий кинуть. Кинули жребий — досталось большаку брату идти в работники. Большак собрался и отправился в путь-дорогу.

Поступил в работники к попу. Тот его почти ничем не кормил, проморил зиму. Ушел от попа большак.

На другой год отправился к попу средний брат и тоже чуть с голоду не помер.

Настала очередь младшему брату идти — Ивану-дураку. Вот он снарядился и отправился в путь-дорогу. Вышел — идет поп навстречу.

«Далеко ли, добрый молодец, идешь?» — спрашивает поп. «Иду себе места искать». — «Ну, наймись ко мне в работники». — «Найми, — говорит. — Сколько за работу дашь?» — «Сто рублей дам за зиму». — «Ну, а сто рублей дашь, я и жить буду», — говорит. «Ну, станешь, так садись в сани, поедем со мной».

Сели в сани и поехали к попу. Приехали. Поп чаем напоил, ужином накормил. «Ложись спать, — говорит. — Утром ехать за сеном». А будит в полночь: «Вставай, надо ехать!» Сам отзавтракал, чаю напился, а работника не кормит на дорогу. Тот запряг лошадей в две повозки и говорит: «Ну, садись, батька, поедем».

Сели и поехали. Выехали в поле. «Батька, — говорит работник, — я веревки забыл. Нечем сено завязать!» — «Экой ты чудак! Еще хорошо — скоро вспомнил. Беги, я подожду».

Иван-дурак прибежал к попадье: «Матка, давай скорей белорыбник и бутылку вина. Поп велел дать!»

Попадья все подала. Работник взял и веревки и побежал: «На веревки, батька. Теперь есть чем сено вязать!»

Верст сорок проехали. Наклали они возы, завязали. Поехали домой — стемнело, а еще далеко ехать. Вот Иван-дурак сидит на возу, вино попивает и белорыбником закусывает. Поп говорит Ивану-дураку: «Ваня, гляди… Есть дорога направо, как бы туда лошадь не пошла. А я задремлю». — «Ладно, батька, спи. Я усмотрю эту дорогу».

Ваня слез со своего воза, идет и высматривает эту дорогу. Увидал ее и пустил по ней лошадь попа. Проехали они но этой дороге верст пятнадцать. Поп проснулся, осмотрел место, видит, что в сторону едут: «Ваня, ведь мы неладно едем!»— «А я, — говорит, — почем знаю, ладно или неладно. Ведь ты впереди едешь, а я за тобой». — «Экой, Ваня! Ведь я наказывал: посмотри, дорога направо будет, а ты и заехал!» — «Ишь, сам впереди, а я заехал!» — «Ну, стало быть, Ваня, делать нечего. Надо ехать по этой дороге. Должна тут быть деревня недалеко, нужно нам в ней заночевать!»

Поехали дальше. Приезжают они в деревню. Поп посылает работника: «Пойди попросись переночевать».

Работник вошел в одну избу и просит хозяина: «Пусти нас с попом, пожалуйста, ночевать». — «Милости просим, — говорит, — ночуйте». — «Да, пожалуйста, я вас прошу, попа ужином не кормите: накормите, он еще больше ошалеет. Пригласите, а садить не садите, а если посадите, так не взыщите, если ошалеет!» — «Ну, ладно».

Работник лошадей выпряг, поставил к возам. Вошли в избу, разделись. «Поужинать не хотите ли, батюшка?»