Чтение онлайн

– Так оно и будет!

Как ни была обрадована Анна Степановна возвращению сына, она сразу догадалась, что между ним И отцом произошел какой-то разговор. Но какой, о чем?.. Хорошо было уже то, что ни рассерженными, ни очень опечаленными они не выглядели.

Федор Иванович был задумчив: из спора с сыном он не вышел ни победителем, ни побежденным. Он был строг - это правильно. Но правильно ли, что он хотел быть строже всего заводского коллектива?

3.

На повестке закрытого комсомольского собрания цеха два вопроса, оба неприятные: о поведении комсомольца Леонида Карасева; о поведении комсомольца Игоря Куликовского.

Леонид спокоен. Каждое слово, которое он слышит, отчетливо доходит до сознания.

– Карасев проявил грубость, оскорбив приехавшего на завод корреспондента газеты... Поступил материал из милиции о том, что Карасев вел машину, находясь в нетрезвом состоянии... В результате выпивки получил увечье и на три недели выбыл с производства...

На Леонида обращены десятки взоров: ободряющих, любопытствующих, вопрошающих, соболезнующих, доброжелательных, доброжелательно-насмешливых и даже (таких, правда, мало) злорадных. Леониду кажется, что он слышит:

"Как это тебя угораздило?"

"Эх, Ленька!"

"Держись, Карасище, со мной хуже было!"

"Ничего, как-нибудь..."

"И зададут же тебе сейчас перцу!"

"Что, голубчик, докатался на собственной шине?"

Сколько взглядов, столько реплик...

– Думаю, будет хорошо, чтобы Карасев сам рассказал, как все это получилось. Сначала об одном, потом о другом.

– Правильно!

– Говори, Карасев!

– Пусть и о том расскажет, куда резцы забельшил. Из-за его халатности новый станок полдня простоял!..

Это голос комсомольца Голышева. В цехе он работает всего полгода, но уже стяжал нелестную известность склочника и "дружка" Куликовского. Однако история с пропажей резцов интересует многих.

– Пусть и о резцах заодно расскажет! Председатель поднимается и дает справку, от которой темная история с резцами становится еще темнее.

– Пропажа резцов к Карасеву прямого отношения не имеет. О ней поговорим потом... Предоставляю слово товарищу Карасеву.

Леонид проходит к столу и поворачивается лицом к собранию.

– И то и другое обвинение признаю правильным: и руку поранил, потому что перед тем выпил, и корреспондента обидел.

Такая краткость никого не устраивает.

– Да ты по порядку расскажи, как было... Карасев рассказывает обо всем самыми простыми словами с честной откровенностью.

– Молодец!
– шепчет Голованов Татарчуку.
– Так рассказывает, что и вопросов не будет.

И верно. Вопрос находится у одного Веревкина.

– Сколько ты выпил-то?
– деловито интересуется он.

Раздается смех. Веревкина два раза обсуждали за -пьянку. С него еще не снят последний строгий выговор с предупреждением.

– Граммов полтораста водки и две бутылки пива, - добросовестно отвечает Леонид.

– Подходяще!
– тоном специалиста оценивает Веревкин. По его тону нельзя понять, хвалит он или порицает. Снова смех, реплики:

– Завидно, Веревкин?

– Тебе бы мало было!

Председатель стучит карандашом по стакану.

– Есть еще вопросы?.. Вопросов больше нет. Кто просит слова?

Полуминутное молчание, которое кажется очень долгим. Потом движение.

– Слово предоставляется комсомолке Пономаревой. Черноокая Любочка не очень строга. Первый проступок Карасева она склонна оправдать почти целиком.

– Он с самого начала сказал корреспонденту, что не хочет, чтобы о нем писали. Это дело его совести. Я считаю даже, что он проявил скромность... Ну, а тот продолжал приставать с вопросами и помешал ему работать. Тут всякому досадно станет. Конечно, Карасев зря погорячился, но ничего страшного нет.

Ко второй провинности Леонида Люба подходит много строже, расценивая ее как проявление большего общественного зла.

– Многие наши ребята считают пьянство чуть ли не подвигом. Вот Веревкин... Вышел на работу пьяным, получил строгий выговор, а сейчас сказал так, будто одобрил Карасева. Должно быть, мы подошли к нему слишком мягко...

– Мы сейчас не Веревкина обсуждаем.

– Я на его выходку отвечаю. Да и про Карасева скажу. Он хороший производственник и общественник, пользуется у товарищей авторитетом. Если он станет выпивать систематически, то и его друзья могут последовать такому примеру.
– Строгий взгляд в сторону Татарчука.
– Я этого вовсе не хочу. Поэтому предлагаю осудить пьянство и на производстве, и везде...

– Что ты предлагаешь в отношении Карасева?

– Ничего. Я только говорю, чтобы пьянки больше не было!

Нанеся удар зеленому змию, Люба Пономарева садится. Но дело она сделала: собрание оживилось. Некоторые находят, что к грубости Леонида в отношении корреспондента она отнеслась слишком снисходительно. В выступлениях комсомольцев все чаще и чаще звучит слово "выговор". Из участников собрания девяносто процентов - друзья и приятели Леонида, но вот что удивительно: те, кто лучше всех его знает, самые близкие друзья, молчат!

– Поступило предложение вынести Карасеву выговор. Будут ли другие предложения?.. Ты хочешь что-то сказать, Голованов?

Весельчак Голованов в нужные минуты умеет быть серьезным. Он пользуется немалым авторитетом, с его мнением считаются все. Что-то он скажет? Его речь очень коротка.

– Карасев виноват, этого он не отрицает и сам, но мы с самого начала сделали ошибку, смешав в одну кучу два его проступка. Грубость в отношении представителя печати, по-моему, заслуживает, чтобы мы поставили Карасеву на вид недопустимость таких выходок. Это будет правильно! А насчет выпивки и аварии, я думаю, мы вообще не можем налагать на Карасева никакого взыскания. Два раза наказывать нельзя, а Карасев на три месяца лишен прав водителя. Да и хворать ему три недели было не сладко...

Вопрос о взыскании сразу принимает другой оборот. Сам председатель улыбается.

– Но подожди, Голованов, мы же уже обсудили и, следовательно, должны принять решение?

– И примем: за грубость поставить на вид, а по второму пункту запишем так: "Принимая во внимание, что на Карасева наложено соответствующее взыскание административными органами, ограничиться предупреждением".

Леонид уже смирился с мыслью о выговоре (он скоро сумел бы добиться его снятия!), но в эту минуту он готов расцеловать Голованова. И не одного Голованова, потому что все, почти все довольны внесенным предложением! Даже присутствующий на собрании начальник цеха,