Чтение онлайн

А Влад больше с Викой не разговаривал. В школе здоровался, если сталкивался лицом к лицу, и сразу - в сторону. Глазами старался не встречаться, и вообще, вёл себя вызывающе.

– Всё ещё злишься?
– Она подкараулила его у выхода из школы, чтобы он не смог пройти мимо.

– Нет, - Влад нервно посмотрел на часы, всем своим видом показывая, что очень торопится.
– С чего ты взяла?

Вика смутилась и покраснела. Ей было неловко, что она подкараулила его, а теперь пристаёт с дурацкими расспросами. Это называется "бегать". Про таких, как она, говорят: "Она за ним бегает".

– Ну, мы больше не разговариваем, - она замялась.
– И... ты не звонишь, и мы никуда не ходим... Продолжать?

– Нет, - он невольно улыбнулся.
– Продолжать не обязательно.

– А я, между прочим, по тебе скучаю.

Сказала, и сама удивилась.

– Я тоже, - сказал он, и она довольно заулыбалась.

– Тогда почему?

– Потому что один из нас отвратительно себя вёл, - сказал Влад.
– И говорил во всех отношениях неприятные слова.

– Так пускай он возьмёт эти слова обратно, - предложила Вика.
– И тогда всё снова будет хорошо.

– А он согласен?

– А мы его и спрашивать не будем. Ты торопишься?
– ей хотелось перевести разговор на другую тему, чтобы не пришлось извиняться, - этого никто не любит.

– Нет, - он автоматически снова посмотрел на часы и перевернул их циферблатом на запястье.
– Теперь не тороплюсь.

Она радостно рассмеялась.

– В ответ на любой вопрос ты говоришь "нет". У тебя какая-то страсть к противоречию. Мистер Нет, вот ты кто.

– И вовсе нет, - сказал "нет" и сам ухмыльнулся.
– Разве ты сама не чувствуешь, что слово "нет" звучит гораздо слаще, чем "да"?

Они хотели просто погулять, но ноги сами принесли их в "Капакабану", кафе неподалёку от школы.

– Всё-таки в "Капе" хорошо, - сказала Вика, откидываясь на спинку стула. Перед ней стояла чашка чая и блюдце с миндальным пирожным, перед ним - чашка кофе и бутерброд с сыром.
– Многие говорят, что это - ужасное место из-за того, что здесь так накурено. А по мне - "Капа" лучше любого ресторана.

– А ты много раз была в ресторане?
– спросил Влад.

Вика наморщила лоб, припоминая, и ответила:

– Ни разу.

Они рассмеялись, и прежняя обида разбилась вдребезги. Может, и остались кое-какие осколки, но их было так мало, и они казались такими безобидными...

Влад наклонился к ней и поцеловал рядом с губами.

– Опять кружится голова, - тихо сказала она.
– Опять, как будто лечу на карусели. Интересно, так будет всегда?

Каждый из них задумался над этим страшным и сладким словом - "всегда". Никто не знает, что будет завтра, а уж давать друг другу обещания про "всегда" просто нелепо.

И вдруг она представила, что ей восемьдесят лет, и ему тоже восемьдесят, и что они сидят рядом - он с трубкой, она - с вязаньем, а у их ног возится с упавшим клубком пятнистый котёнок. А потом Влад наклоняется к ней и целует так же, рядом с губами, а она говорит ему: "Опять кружится голова. Опять, как будто лечу на карусели..."

– Ты меня любишь?
– спросила она.

Знала, что не надо спрашивать. Знала, что такие слова не произносятся по заказу. Знала, что приходят они не из головы, и даже не из сердца. Эти слова спускаются к человеку прямиком с неба, и нашёптывают их крылатые ангелы с толстыми щеками. Но люди не видят ангелов, и потому принимают эти слова за голос своего сердца.

Знала, что лучше промолчать, но всё равно спросила:

– Ты меня любишь?

Влад посмотрел на неё с нежностью, но покачал головой.

– Нет?
– спросила она упавшим голосом.

– На этот вопрос я буду отвечать только в присутствии своего адвоката, - попытался отшутиться он, но ей было явно не до смеха.

– Я дура, - с досадой произнесла она.
– Я всегда всё порчу.

Он взял её руку в свою.

– Ты не дура, - другой рукой он накрыл её ладонь.
– Ты просто хочешь всё и сразу, а так не бывает.

– Значит, не любишь?

Ей хотелось выяснить это прямо сейчас, потому что она чувствовала, что стоит на краю чёрной, зияющей пропасти, и ей нужно было знать - есть ли в нём отчаянье и смелость, чтобы броситься туда вместе с ней.

– Я такого не говорил, - улыбнулся он.
– Давай, не будем об этом сейчас.

– Хорошо, не будем.

Она знала, что если хочешь быть с кем-то рядом, нужно учиться смирению, нужно иногда отступать. Нужно быть, как вода, а не как камень, потому что вода камень точит. Но как это трудно, - если б он только знал, - как трудно!

– Я даже про себя ничего толком не знаю. Ну, не могу понять, люблю или нет, - в приступе правдивости заговорила она.
– Когда ты близко, мне кажется, что - да, а когда тебя нет рядом - совсем наоборот.

Он не перебивал, и было непонятно, что он чувствует - разочарование или обиду.

– Плохо, что я тебе всё это говорю?
– испуганно спросила Вика. Они только что помирились, и она боялась неверным словом разрушить это хрупкое перемирие.

– Нет, очень даже хорошо. Мне нравится тебя слушать.

Она взяла его руку и приложила к своей разгорячённой щеке.

– Ты такой хороший, а я плохая, - сказала она.
– Только не бросай меня.

Его испугал этот внезапный приступ самобичевания, и он ума не мог приложить, что он должен сказать в ответ. И от растерянности, от боязни сказать что-нибудь не то, он снова поцеловал Вику. В самые губы.

И это было самым лучшим ответом.

Самое главное - следовать своей судьбе

Она тихонько приоткрыла дверь палаты, и просунула голову в проём. Четыре кровати, две из них пустуют. На третьей - человек под капельницей, а на четвёртой...

Это был Виктор. И хотя она готовила себя к самому худшему, всё равно сразу его не узнала. И даже не потому, что он сильно похудел, и под глазами легли иссиня-чёрные тени, - выражение глаз изменилось до неузнаваемости. Вернее, это было отсутствие всякого выражения. Он смотрел в потолок - без мысли, без чувства, как будто был уже не здесь, а там, где всё человеческое теряет смысл.

Аккуратно притворив дверь, она прошла и села на край его кровати. Он не повернул головы, - то ли действительно не заметил её присутствия, то ли ему всё было безразлично.