Жить с Библией
Шрифт:
В те четыре года, когда Хар-Цион служил в этом подразделении, проявились его уникальные качества. Он был храбрейшим воином и лучшим разведчиком израильской армии. Он был единственным военнослужащим, которого я произвел в офицеры властью начальника генерального штаба, хотя он и не прошел курса офицерского училища. Я часто встречался с ним и внимательно следил за операциями, в которых он принимал участие. Его замечательные боевые успехи объяснялись не только тем, что он все делал лучше других, но главным образом тем, что он делал все по-иному. Он обладал особым чутьем, внутренней связью со страной и интуитивным знанием того, как воевать на этой земле. Он нес патрульную службу на территории Израиля и по ту сторону границы, при свете дня и в ночной темноте, во главе небольшой команды или один. Он обладал чувством местности, словно он жил здесь тысячи лет тому назад, когда люди ходили пешком вдоль и поперек всей этой земли и знали все ее тропы, как их знают дикие звери, шакал и лань.
В бою Хар-Цион стремился войти в прямое соприкосновение с противником, схватиться с ним лицом к лицу, грудь к груди, в рукопашной борьбе не на жизнь, а на смерть. Он предпочитал сражаться оружием ближнего боя, автоматом и гранатой, а не вести дистанционную войну с применением сложной техники.
Акцию возмездия в Хевроне наша армия не смогла бы провести без участия Хар-Циона. В январе 1954 года арабская банда, базировавшаяся в Хевроне, проникла в Бет-Гуврин, который находился в пределах Израиля, и убила нескольких евреев. Стояла необычайно холодная зима, и гора Хеврон была покрыта снегом. Никто из нас не верил, что за одну ночь при такой погоде наши солдаты, которые к тому же несли оружие и динамит, смогут совершить переход в 21 километр, преимущественно по крутому непроторенному склону горы, прорваться через сторожевое охранение Арабского легиона, атаковать объект и вернуться до рассвета на свою базу в Израиле.
На рассвете команда Хар-Циона из четырех человек вернулась на базу. Они достигли Хеврона, прорвались к объекту и подорвали его. Бой на месте не был ожесточенным, но когда они начали отходить, за ними погнался крупный отряд вооруженных арабов. Лишь разгромив его и уничтожив большую часть преследователей, они смогли выбраться из города, проскользнуть между постами и патрулями иорданцев и вернуться на свою территорию.
Потерь на нашей стороне не было. Наши люди были совершенно измотаны после боя и трудного перехода на морозе по склонам, покрытым снегом. Всего они прошли за ночь 42 километра. Для израильской армии, которая вела в этот период борьбу с террором. Хевронская операция стала образцом, ибо она свидетельствовала о том, что любой пункт в тылу противника находится в пределах досягаемости наших сил.
Хар-Цион принял участие в большинстве боев, которые наша армия вела за время его службы. Под его командованием было проведено несколько операций, и он всегда был впереди своих людей. Важнейшими из них были рейд на лагерь Эль-Бурдж в предместьях Газы, акции возмездия против Кибии и деревни Нахлин после убийства евреев в Иехудии и Ксалоне, прорыв в лагерь Арабского легиона в Азуне, захват заставы египетской армии около Киссуфима, взятие в плен иорданского патруля на Бет-Хоронской дороге и операция «Ветвь мира» по подрыву сирийских укрепленных позиций на восточном берегу озера Киннерет. Последней операцией Хар-Циона был рейд на иорданскую полицейскую станцию в Рахаве. Незадолго до этого он был дважды ранен — в руку и в ногу. Если судьба посылает предостережения, то Хар-Цион их несомненно получил. Но несмотря на ранения, он остался в строю и в бою у Рахавы был ранен пулей в горло. Офицер медицинской службы, прикомандированный к отряду, спас ему жизнь. Он сделал ему трахеотомию перочинным ножом, и благодаря этому раненый смог дышать. Когда он вернулся в базовый госпиталь, выяснилось, что он не может говорить, что одна рука его парализована и повреждены нервы другой.
Я навестил его вскоре после этого в больнице и еще раз, когда он уже поправлялся. Врачи, лечившие его, сказали мне, что медицине неизвестно средство, которое могло бы восстановить его здоровье. Возможно они были правы. Не медицина, а сила воли и вера излечили Хар-Циона и поставили его снова на ноги. Постепенно он снова научился говорить и вернул жизнеспособность своему телу. Правда, он не мог пользоваться одной рукой, но вторая работала «за двоих».
После выздоровления Хар-Цион вернулся в родное селение, в киббуц Эйн-Харод, стал пастухом. Он женился на Рути, девушке из киббуца Гева. Устройство свадьбы взяла на себя армия. Все его друзья пожелали явиться, но клуб вмещал только 2000 человек. В лагере парашютистов установили огромную палатку и вынесли все липшее из ангаров, чтобы освободить место для столов. Тесно было и здесь, но пирогов хватило на всех.
Подразделение Хар-Циона преподнесло ему в качестве свадебного подарка «талисман» батальона, осленка Эли, который свободно разгуливал по лагерю. Было принято торжественное решение, что отныне армия будет сражаться без своего осленка и что тот станет главной опорой хозяйства Хар-Циона.
Вскоре после этого Хар-Цион решил построить свой дом и на гребне «Звезды ветров» устроил ранчо. Он назвал его Ахуззат-Шошанна («Поместье Шошанны»), по имени своей покойной сестры, которая была убита бедуинами, когда она прогуливалась в окрестностях Эйн-Геди…
Гора «Звезда ветров» (Кохав ха-Рухот) находится западнее Иордана на плато Иссахар, между Бет-Шеаном и озером Киннерет. Ее восточный склон, спускающийся к Иордану, покрыт базальтовой породой. На такой почве трудно вырастить урожай, но это превосходное, пастбище для скота. На восточном берегу Иордана, против «Звезды ветров», расстилается земля Гиладская, земля, которую сыны Реувена и Гада избрали в удел, ибо, как они сказали Моисею, стад у них было «весьма много», а земля Гиладская — это «место, годное для стад».
Половина колена Менашше тоже поселилась в Гиладе. Изгнав аморреев, Яир, сын Менашше, овладел их пастбищами и обосновался здесь. Он назвал это место «Хаввот Яир» — «Селениями Яира».
Между «Поместьем Шошанны» Меира Хар-Циона и «Селениями Яира бен Менашше» пролегли три тысячи лет и река Иордан. Они разделяют, но не обособляют их друг от друга.
Военная хитрость
Через сорок лет после первой Пасхи в ночь исхода из Египта сыны Израиля перешли Иордан и вступили в землю Обетованную. Они пришли из Моавских степей, к востоку от Иордана, переправились на его западный берег и расположились станом в Гилгале, что в Иерихонской долине. Поколение, вышедшее из Египта, все вымерло, скитаясь по пустыне. Только два его представителя оставались еще в, живых: Иехошуа, сын Нуна, и Калев, сын Иефунне. Моисей и Аарон умерли. Аарон, достигнув 123 лет, «приложился к народу своему» на горе Хор, которая стоит на границе Эдома. Моисей умер в стране Моавской в возрасте 120 лет. Зрение его не притупилось. До последнего дня своей жизни сохранял он остроту глаза и телесную силу. По вступлении в Ханаан сыны Израиля имели три столкновения с враждебными народами. Победы, одержанные ими в этих сражениях, и в особенности овладение ими Гивоном дали им значительный военный перевес. Гивон был крупным городом, который благодаря своему расположению в горах господствовал над местностью. Еще до того как сыны Израиля переправились на западный берег Иордана и после того как они нанесли поражение Сихону, царю аморреев, и Огу, царю Башана, весть об их отваге вселила страх в сердца жителей этой земли. Балак, сын Циппора, царь моавитян, опасался выступить против Израиля и послал за Биламом (Валаамом), сыном Беора, известным прорицателем, чтобы тот обуздал Израиль с помощью магии и волшебства.
Прежде чем переправиться на западный берег Иордана, Иехошуа послал двух соглядатаев в Ханаан высмотреть землю и Иерихон. Предстоящая битва за Иерихон была вдвойне важна для Иехошуа: это была первая акция против ханаанских царств и это была первая битва, в которой он предводительствовал израильтянами после смерти Моисея. Поэтому он придавал величайшее значение победе в ней.
Два соглядатая вернулись с доброй вестью, что «Господь предал всю землю эту в руки наши, и все жители земли в страхе от нас». Они повторили почти дословно то, что слышали в Иерихоне от блудницы Рахав. Она рассказала им, что жители Ханаана слышали, как Господь иссушил воду Чермного моря и как поступили сыны Израиля с двумя царями аморрейскими за Иорданом. Когда жители Ханаана услышали об этом, «ослабло сердце их», и потому они не смогли противиться израильтянам.
И в самом деле, Иерихон достался сынам Израиля легкой ценой. Город «заперся и был заперт от страха пред сынами Израиля, никто не выходил из него и никто не входил». Осада длилась шесть дней, а на седьмой день сыны Израиля обошли вокруг города с боевым кличем, трубя в шофары. Стены Иерихона рухнули. Сыны Израиля взяли город штурмом.
Следующая акция, против города Ай (Гай), была не столь простой. Первая атака окончилась неудачей. Воины Ая вышли за стены своего города, чтобы встретить израильтян. Они отбросили их и преследовали по склону, убив 36 человек. Хотя число убитых было невелико, Иехошуа был озабочен влиянием этого события на дух его воинов: «сердце народа растаяло и стало, как вода». Он поспешил снова атаковать город, прибегнув на этот раз к хитрости. Атакующие израильтяне симулировали бегство. Воины Ая дали одурачить себя, вышли, как прежде, за городские стены и пустились в погоню. В результате они были отрезаны от города. Они оставили городские ворота открытыми и сняли защитников с городских стен. В этот момент вступил в действие другой отряд, насчитывавший 5000 израильтян. Они подобрались ночью к городу с другой стороны и устроили засаду в долине между Бет-Элем и Аем. Как только все воины покинули Ай, они ворвались в город и подожгли его. Увидев дым, жители Ая прекратили преследование «бегущих» израильтян и поспешили назад. Но теперь они оказались зажатыми между двумя израильскими отрядами, которые атаковали их с фронта и тыла и уничтожали, «пока никого из них не осталось».
Захватив Ай, сыны Израиля оказались на полпути в своем восхождении на горный массив. Они должны были продолжить свое продвижение и овладеть вершиной. Ибо тот, кто держит в своих руках горную цепь, господствует над местностью. Это было хорошо известно ханаанским правителям укрепленных городов, которые в свое время основали в горах города Гивон, Иерусалим и Хеврон. Поэтому они «собрались вместе, дабы единодушно сразиться с Иехошуа и Израилем».
После падения Ая жители Гивона поняли, что пришла их очередь, и тоже решили прибегнуть к хитрости: они заключили мир с Израилем.