Чтение онлайн

– Вот! – Я как раз допил чай, а глава семейства хлопнул две рюмки, когда на кухню ворвалась Ленка. – Готово!

В руках у нее была небольшая магнитола с разъемом под флешку, и через секунду комнату огласила простая мелодия. А сама девчонка с листком в руках принялась петь. Сразу стало понятно, что тонкий девичий голосок этой песне совсем не подходит. Так что полковник не выдержал издевательства и, забрав у дочери слова, принялся петь сам, отбивая такт ладонью по столу. Правда, в его исполнении это скорее походило на речитатив, но для солдат на марше оно так и надо. Я наблюдал за этим цирком с улыбкой, но старался в голос не ржать.

– Ну как? – однако не смог удержаться от шпильки, когда полковник закончил петь. – Сойдет песенка?

– Какая б… – Максим Ильич хотел выразиться, как и положено военному, но бросил взгляд на жену и передумал. – Ты это… извини. Я ж не думал, что ты такие песни пишешь. Дочка чего-то там включала, я и не вслушивался.

– Ладно, забыли, – я не стал глумиться, тем более что родители Лены мне нужны были в союзниках, чтобы чаще с ней видеться. И по вопросам творчества, и по другим, не менее важным, тем более сама мелкая была очень не против. – Надеюсь, вашим бойцам понравится.

– Куда они денутся, – расплылся в улыбке полковник. – Как раз к смотру выучат как «Отче наш»! По-любому первое место возьмем! Так это… может, все-таки по маленькой? Такое дело обмыть надо!

У Зосимовых я задержался ненадолго. Обмывать мы, естественно, ничего не стали, ну, я как минимум, полковник все же накатил пару рюмок и со вздохом убрал остаток в холодильник под суровым взглядом жены. Причем алкашом отец Лены не выглядел, и я даже его понимал, иногда просто надо выпить, чтобы расслабиться. На его должности сам бог велел. Или Маркс, коли я комсомолец, отец теории коммунизма любил навернуть кружку-другую-десятую, хоть об этом говорить не принято.

С Леной мы посидели пару часов в комнате, но без излишеств. Даже пообниматься не получилось, мама регулярно заглядывала, не то чтобы прям с контролем, скорее с напоминанием, что при отце лучше себе лишнего не позволять. Так что пришлось ограничиться работой. Я накидал слова десятка песен, чем шокировал девушку. Потом постарался напеть ей мелодии, как умел. Умница Зосимова схватывала все на лету, несмотря на мои жуткие вокальные данные. Так что расстались мы вполне довольные друг другом, хоть и не до конца. Лена была счастлива, что родители хорошо ко мне отнеслись, хоть я сразу прояснил вопрос, что в отношениях между нами ничего не изменилось. А я радовался тому, что в субботу у меня будет что показать Йосе. Надо ковать железо, пока горячо. Если уж заниматься всерьез музыкой, то нефиг затягивать. Пусть берет треки и ищет под них исполнителей.

Но все равно, когда я вышел на улицу, уже стемнело. Впрочем, темноты я не боялся, а со смертью Каленого и проблемы мои исчезли сами собой. Правда, оставался какой-то Барон, который, скорее всего, и сделал из урки Егеря, но тут такое… Если он слишком сильный и способен плодить демонических энергетов – я все равно ничего не смогу сделать. А если слабый – то и бояться нечего, отобьюсь, не впервой.

Немного прикинув, я махнул рукой на автобусы и пошел пешком. Не так уж далеко я живу, прогуляюсь, заодно и голову проветрю. А то слишком много лишних мыслей появилось, совершенно не нужных мне на данный момент. Лена замечательная девушка, талантливая, даже, я бы сказал, гениальная, но блин, нам шестнадцать! Я всегда был сторонником мнения, что перед свадьбой, да и любыми серьезными отношениями, надо «нагуляться». Хотя бы для того, чтобы понимать, какую ответственность ты берешь на себя.

Понятно, что при этом не переборщить тоже важно. Были у меня знакомые мужики, что до тридцати пяти жили одни в свое удовольствие, а потом пытались завести семью. Ничего хорошего из этого тоже не вышло, просто потому, что они уже тупо привыкли делать так, как хотят, и подстраиваться под кого-то не собирались. А семья – это прежде всего умение идти на компромиссы. Тогда два человека даже без глубоких чувств смогут жить вместе долгое время.

Как было у меня с женой. Я ее не столько любил, сколько уважал, как друга, товарища, опору в конце концов. Вот детей любил, точнее, люблю и надеюсь, что там у них все будет хорошо. Я для этого все сделал и в финансовом, и в юридическом плане, заранее подсуетился, потому что знал, что человек смертен, и зачастую внезапно. Только вспоминать стараюсь о них пореже, потому что больно. И вряд ли это пройдет.

– Выбирай, какую руку тебе сломать, – вырвал меня из размышлений чей-то голос. – Или, может, ногу? Васян, как думаешь, что лучше?

– А давай разные, прикольно будет, – хрипло заржал тот. – Прикинь, как прыгать будет и ластами махать?

– Ага, забавно, – согласился первый. – Ну что, Коля, так и сделаем?

– Я все отдам! – в ломающемся юношеском голоске отчетливо слышалась паника и слезы. – Честно, честно! У меня просто сейчас столько нет, только трешка, но я найду! Обещаю!!!

– Конечно, найдешь, – продолжил первый с какой-то издевательской интонацией. – Потому что иначе будет плохо твоей сестре. Она у тебя весьма симпатичная. Отличница, пионерка, спортсменка. Жалко будет, если кто-нибудь встретит ее в темном переулке и что-нибудь сделает. Ты же этого не хочешь?

– Н-не трогайте ее, пожалуйста-а!!! – Если я раньше думал, что пацан в панике, то явно ошибался, вот теперь это точно была истерика. – Я найду! Я отдам…

– Эй, ублюдки, отвалите от пацана, – больше терпеть я не собирался и проломился через кусты, оказавшись на парковке, где четверо парней лет двадцати – двадцати пяти обступили щуплого подростка. – Совсем охренели, уроды! А ну пошли на хрен отсюда!

– Слышь, ты кого ублюдком назвал! – Тут же шагнул ко мне один из них, невысокий крепкий парень со сломанными ушами борца. – Я тебе ноги вырву, мудак!

– Погоди, Большой, – тормознул его тот, что держал пацана, и обратился ко мне: – Ты кто такой будешь?

– Тебя… волнует? – я выразился более емко и понятно для этой категории граждан. – Пацана отпустил и свалили отсюда в ужасе, пока целые. Уроды.

– Понятно, героем себя возомнил, – ухмыльнулся главарь. – Вали его, Большой. Только без мокрухи.

– Сделаю, босс, – весело откликнулся борец и попер на меня, явно планируя пройти в ноги. – Ну что, фраерок, что тебе слома…

Удар вышел хорош, прямо каблуком в лоб ублюдку. Носком бить не стал, трупы и мне были не нужны, но и так вышло замечательно. Большого снесло с ног и пару раз перевернуло через голову, после чего он остался лежать без движения. Техника толчка на ногах работала еще лучше, ибо изначально была на них ориентирована. При небольшой корректировке получался очень хлесткий и мощный удар, всю силу которого только что на себе испытал один из вымогателей. Остальные, видя столь неожиданное для них развитие событий, тут же бросили пацана и повернулись ко мне.

– Разрядник, значит, – оскалился главарь, а я не спешил его разубеждать. – Ладно, сука, сам напросился. Валим его, чуваки.

– Чувак, кстати, – это кастрированный баран, – не преминул сообщить я важную информацию. – Что вы бараны, я и так видел, но что без яиц, не ожидал.

– Хана тебе, падаль! – кинулись на меня оба, да и третий тоже не отставал. – Урою, фраер!

Братки оказались на удивление шустрыми, Разрядники, не ниже. Я едва успел подготовиться, как они налетели с двух сторон, и, если бы я был обычным Юниором, все бы сейчас и закончилось. Однако я уже давно понял, что нормальность – это не про меня. Например, пока я валялся в больничке, мне приснился сон, что я собака. Обычная дворовая пустолайка, всю жизнь проводящая в поисках, чего бы пожрать. Но в один далеко не прекрасный день меня поймали какие-то люди, засунули в клетку и принялись бить и морить голодом.