Чтение онлайн

— На здоровье. Так что все твои опасения беспочвенны. Тебе вкололи нормальный порошок, а не бодяженный, который любят разбавлять торговцы и от которого вены слипаются и покрываются бляшками из соединительной ткани. Вот такие уколы опасны. Потому что из-за них прекращается кровоток и вена превращается в сплошной жгут. От этого наркоманы постоянно ищут на теле новые места для внутривенных уколов, и этих мест с каждым разом становится все меньше и меньше.

— Ты так хорошо разбираешься в наркотиках? Ты колешься? Ты что, наркоманка?

— Нет. Просто у меня близкая подруга от наркотиков умерла, — девушка моментально помрачнела.

— Извини.

— Все нормально. Она давно кололась и никак не могла завязать. Родители положили ее в клинику, но там вместо того, чтобы ее лечить, ее опять держали на дозе и вымогали с родителей деньги, рассказывая о своей уникальной методике. А когда нечем стало платить, ее выписали, и она продолжала колоться.

— Она умерла от передоза? Я слышала, что обычно наркоманы умирают от передоза.

— Умирают, а она умерла от инсулинового шприца. Наркоманы сейчас взяли в моду колоться "инсулинками". Они якобы маленькие и удобные. А ведь инсулиновый шприц предназначен для введения лекарств под кожу, но не для внутривенных уколов. Короче, когда она вводила этот бодяженный раствор внутрь, он, проходя через тонкую иглу, вспенился, и пузырьки воздуха вызвали мгновенную смерть. Жалко ее, конечно, молодая была. Жить бы и жить, но если честно, все с ней намучились: и я, и ее близкие, и ее любимый мужчина. Правда, он сейчас сам наркоман. Сам сознательно встал на дорогу смерти. Я его последний раз видела, так с ним теперь уже невозможно общаться. Начались точно такие же эмоциональные болтанки, как были у моей подруги. Наркоманы вообще люди особенные. Они совершенно не могут контролировать свои эмоции. Слишком быстрая смена настроения и раздражительность по поводу и без. Частые галлюцинации, бред, а иногда даже и эпилептические припадки. От многолетнего применения героина начинается самое кошмарное — это глубокое слабоумие. Очень страшная штука. Это когда нервная система вообще не способна выполнять свои функции без героина.

Когда незнакомка замолчала, я потерла виски, поморщилась и проговорила:

— Как же я паршиво себя чувствую!

— Пройдет. Один укол героина (когда делаешь его впервые), вызывает в организме реакцию, похожую на отравление. Недомогание, сильная головная боль, перебои сердечного ритма, задержка дыхания. Это зависит от индивидуальной переносимости. У тебя до сих пор суженные зрачки.

— Боже мой! — я потерла глаза и почувствовала, как они заслезились. — А мой организм может начать просить еще дозу? — задавая этот вопрос, я представила ту страшную ломку, которую я видела во многих фильмах про наркоманов.

Девушка рассмеялась и как-то бесцеремонно покрутила пальцем у виска.

— Нет, но ты вопросы задаешь, нарочно не придумаешь! Да что тебе будет от одного раза? Симптомы зависимости дают о себе знать только через неделю, а то и через две при условии постоянного приема наркотика. Так что симптомы ломки тебе не грозят. Можешь успокоиться.

Моя новая знакомая замолчала, но тут же добавила:

— А ломку я наблюдала у своей подруги, когда она еще была жива. Страшная штука! Подруга говорила, что это похоже на то, как будто кто-то с особой силой выкручивает суставы. Мышцы дико болят. В период ломки без снотворных ни один наркоман не может уснуть. Невозможно ни пить жидкость, ни принимать пищу. Организм истощается жутко, поэтому все наркоманы такие худые и вечно больные. У них же иммунитета совершенно нет. Когда у них ломка, они настолько раздражительны, что просто кошмар. Их раздражают люди, свет, любые звуки. Руки и ноги перестают слушаться. Если встаешь, то сразу натыкаешься на любые предметы. Пережить ломку без лекарств крайне трудно. Желание уколоться настолько сильно, что мозг больше не способен думать о чем-то другом. Моя подруга кололась пять лет, а это очень большой срок. Оттого, что она систематически принимала героин на протяжении стольких лет, ее молодой организм можно было сравнить с организмом самой древней старухи. Если ей и удавалось пережить жуткую ломку, когда она пыталась попробовать жить без героина, то потом начиналась такая депрессия, что просто не передать словами. Она была похожа на живой труп, у нее не было ни сил, ни желания жить. Если во время ломки, ее все раздражало, то после того, как ей удавалось справиться с "ломкой" и не принимать героин, ей все становилось противно. Все стало казаться бессмысленным и тупым. Она думала о самоубийстве, но даже на это у нее не было сил. Однажды я приехала к ней домой и увидела, как она просто лежит на кровати и наблюдает, как по стене ползает муха. Так самое главное то, что она лежала на этой кровати уже несколько дней. Может только дойти до туалета, дотянуться до стакана воды, а потом вновь лежать и искать глазами муху. Никаких мыслей, никаких переживаний, полное отрешение. Представляешь, так это состояние продолжалось у нее почти полгода. Равнодушие, опустошение, отрешение и физические обострения, влечения к героину. От этих обострений у нее даже звон в ушах появлялся, руки дрожали, пропал сон. Постоянно появлялось резкое желание принять героин. Она говорила, что у нее постоянно "веревки чешутся", а это значит — вены просто просили укол. Ей постоянно мерещился шприц и ощущение кайфа после укола. И вот однажды она сорвалась, и все началось заново, и это после того, когда она пережила чудовищную ломку, которая длилась почти семь дней, и полугодовой депрессняк! Она осознала, что не может жить без героина, и сама возненавидела себя за это, но она уже не могла справиться самостоятельно со своей бедой. Не помогли и врачи. Увы, но во многих наркологических клиниках на наркоманов смотрят, как на тех, из кого можно выкачивать деньги. На них не смотрят как на глубоко больных людей, а только как на дойных коров. Уж врачам-то хорошо известно, что эти люди — рабы наркотика, и для них нет ничего больнее и страшнее на этом свете, чем отмена наркотика. Они могут пережить все, что угодно, но только не это. Поэтому чаще всего наркоманы умирают от передоза. Просто останавливается дыхание. И все же героиновую зависимость пережить можно, хотя и очень сложно. Во всяком случае, те, кто сидит на игле по 10 лет, встречаются крайне редко. Это просто ходячие трупы, которые не могут прожить и нескольких часов без дозы. Даже страшно заглядывать в лица этих еще живых людей. У них абсолютно пустой взгляд.

Девушка как-то тяжело вздохнула и продолжила:

— У моей подруги даже тяга к сексу исчезла, а ведь до этого она была очень даже сексуальной девушкой. Когда колешься, нужно получать удовольствие от чего-то одного, а по-другому невозможно. Приходится выбирать: либо секс, либо героин. Все наркоманы всегда выбирают героин. Всех наркоманов с приличным стажем секс перестает интересовать даже на психологическом уровне.

В тот момент, когда в комнату заглянул незнакомый седоволосый мужчина, девушка резко замолчала и поправила свои растрепавшиеся волосы.

— А вот и Тигран пришел.

— Оставь нас одних, — резко бросил мужчина и проводил собравшуюся уходить девушку строгим взглядом.

Я села поудобнее и, почувствовав необъяснимую тревогу, произнесла тихо:

— А мне тут лекцию о вреде наркомании прочитали.

— Понравилось?

— Да так, ничего.

— Лера любить поговорить. Она нарадоваться не может, что теперь у нее будет собеседник.

— Я не очень понимаю, зачем меня укололи и сюда привезли, — я старалась говорить как можно более спокойно, но голос предательски задрожал.

— Меня, вообще-то, Тигран зовут.

— Ах да! Меня — Ксения. Я, конечно, понимаю, что вы здесь все люди интеллигентные и предпочитаете сначала знакомиться, а уж потом объяснять, зачем вы девушку среди бела дня посреди улицы затаскиваете в машину, пичкаете наркотиками и привозите в чужой дом. Я была бы вам очень признательна, если бы вы ответили на мои вопросы. Убить вы меня не убили. Значит, я нужна вам живая, только вот для каких целей — я никак не пойму.

— Я — отец Олега, — совершенно спокойно ответил мужчина и смерил меня оценивающим взглядом.

— Очень приятно познакомиться, — без особого энтузиазма произнесла я и растерянно пожала плечами: — Я не совсем понимаю, зачем вы меня сюда привезли.

— Я хочу знать, где мой сын, — в голосе Тиграна появилась особая настойчивость.

— А я откуда знаю? Вы отец. Вам виднее.

— Ксения, я говорю с тобой достаточно вежливо и даже деликатно. Поверь, мне это тяжело дается. При желании меня можно хорошо разозлить, а я очень страшен в гневе. Я люблю, когда четко и ясно отвечают на поставленные мной вопросы. Только не повторяй то, что ты говорила перед телекамерами. Я это уже по телевизору посмотрел. Теперь скажи что-нибудь не для эфира.

— Но я ничего нового повторить не могу!

— Говори как есть.

— Я познакомилась с Олегом в ресторане, а после поехала к нему домой....

Я старалась рассказать все до самых мельчайших подробностей и деталей. Про то, как чудом осталась жива, как, лежа в шкафу, узнала о том, что кличка Олега — Окунь и что одного из ворвавшихся отморозков несколько раз назвали Врангелем. Мой рассказ был сбивчивым и чересчур эмоциональным. Сказывалось нервное возбуждение.

— Он обещал позвонить для того, чтобы забрать у меня ключ от квартиры, но мне это с трудом верится.

— Почему?

— Во-первых, этот ключ не представляет никакой ценности, да и он сам сказал, что у него есть запасной. А во-вторых, я даже не сомневаюсь в том, что Олег знает о том, что произошло у него на квартире. Мир не без добрых людей. Кто-то же рассказал ему о репортаже в "Криминальной хронике". Эта история прозвучала на многих телеканалах. Он прекрасно понимает, что теперь я просто вынуждена общаться с милицией и ему больше нет никакого смысла меня искать.

Когда я замолчала и сказала вальяжно сидящему напротив меня мужчине о том, что я хочу домой, он стал сверлить меня таким взглядом, что мне захотелось куда-нибудь спрятаться и сбежать.