Чтение онлайн

— Вот видишь, как в этой жизни бывает. Оказалось — не любовница, а любовник. Вот и пойди разбери, что лучше, что хуже.

— Срам-то какой, — только и смогла сказать мать. — Я завтра такси вызову. Не нужен он нам со своим Альбертом.

— Мамочка, ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Сунув трубку в карман, я посмотрела по сторонам и остановила свой взгляд на дереве, которое стояло совсем рядом с высоченным забором. Если забраться на дерево, то можно легко дотянуться до забора, спрыгнуть вниз и покинуть территорию дома. Лерка сказала, что отсюда сбежать невозможно, а это мы сейчас проверим. Было бы желание. Просто раньше мне не хватало решимости.

Перед глазами возник болеющий Марк, сердце защемило с такой чудовищной силой, что мне было достаточно сложно сдержать рыдания.

А затем в памяти отчетливо нарисовался тот кошмарный день, когда в квартиру ворвались какие-то отморозки и расстреляли Ирину. Я вдруг подумала о том, что с меня хватит. Мне пора начать жить своей жизнью, той, которой я жила раньше. И пусть в прошлой жизни нас было трое: я, Пашка и наш ребенок. Пашу перечеркиваем красной чертой. Гудбай, Паша! Нас теперь будет двое, и мы обязательно справимся.

Мне никогда не понять тот мир, которым так бредит Лерка, которая подкупает меня своей откровенностью и ни перед кем не скрывает свою меркантильную сущность. Она честна со мной, с собой и с этим миром. Мне никогда не понять вкуса дорогого шампанского, если ты пьешь его по всем правилам светского этикета. Мне проще выйти с этой бутылкой под дождь, пить прямо из горла и скакать через лужи. Я хочу вернуться к себе в ту жизнь, в которой пусть и нет таких роскошных особняков, дорогих автомобилей и сумок, с которыми привыкла выходить в свет сумасбродная Лерка, зато там есть свобода и не все так фальшиво, как здесь.

Господи, как же хорошо, что на мне никто не вымещает свой гнев, никто не поднимает на меня руку, что мне не нужно идти к пластическому хирургу и накачивать свою грудь не до совершенства, а до безумия. И пусть у меня нет этих проклятых денег, которые дают нам ощущение уверенности в завтрашнем дне, зато у меня есть свое мнение, свое личное время и своя жизнь.

Конечно, я не буду отрицать, что хотела бы жить в огромной квартире где-нибудь на Остоженке, иметь мобильный, инкрустированный бриллиантами, точно такой же, как у Лерки, ездить по самым дорогим курортам и смотреть из окон дорогого авто на московскую слякоть и непогоду. Я бы этого желала, но не такой ценой. Не святая же я, в конце концов, и не сумасшедшая, чтобы говорить, что деньги — это дерьмо.

И уж если, как говорит Лерка, всех адекватных богатых уже разобрали, а к холостым не пробьешься, затопчут, то по мне лучше быть любовницей хорошего и обеспеченного мужчины, который будет бояться тебя потерять и относиться к тебе с уважением. В конце концов, на скамейке запасных я еще не сидела, а допинг в виде бурного и страстного романа не помешал еще ни одной женщине. Ведь в этом тоже есть своя фишка, когда ты свободна, а он женат и связан по рукам и ногам. Говорят, скамейка запасных заставляет чувствовать себя несчастной, но я, честно, не знаю, потому что никогда на ней не оказывалась. Ведь в этом тоже что-то есть — когда ты свободна, обеспечена и любима, а в знак любви твой благоверный обеспечивает тебе щедрое ежемесячное содержание.

Боже, неужели я у Лерки набралась? Говорят же: с кем поведешься, от того и наберешься. Я начинаю рассуждать точно так же, как рассуждает она. Нет, я не из тех, кто может принести себя в жертву. После того как меня предал тот, кого я любила, я уже на это не способна.

Каждая женщина мечтает вытянуть в этой жизни свой счастливый билетик. Но только мне пока не до билетика, мне бы вернуться в свою жизнь и обнять сына.

Недолго думая, я подтянула свои джинсы, закатала рукава и попыталась залезть на дерево. И у меня получилось. Просто мне пришлось вспомнить детство, наш двор и то как я вместе с дворовыми мальчишками карабкалась по деревьям, изображая Тарзана. Чем выше я лезла на дерево, тем больше ощущала подсознательный страх и сильную тревогу.

Дерево находилось рядом с высоченным забором, и если я смогу долезть до уровня забора, перелезть через него и прыгнуть вниз, то я окажусь на свободе. Правда, забор настолько высок, что при прыжке я могу переломать руки или ноги, но это будет уже другая история. Я все равно смогу вылечиьтся и зажить своей жизнью.

Сидеть в этом доме и ждать звонка Олега, который никогда не позвонит, просто бессмысленно. Собравшись с силами, я все же залезла так высоко, что можно было перебраться с дерева на забор.

Увидев установленную в нескольких метрах от меня на заборе видеокамеру, я подумала о том, что успею перескочить через забор незамеченной, но в этот момент послышался громкий лай собак, которые неслись к дереву, на которое я залезла. Следом за собаками бежали трое охранников, доставших оружие, и стреляли в воздух.

"Вот черт", — пронеслось у меня в голове, но отказываться от задуманного я не хотела. До долгожданной свободы был всего один шаг. Стоило только дотянуться до забора, схватиться за проволоку и прыгнуть вниз.

— Не стреляйте! Не смейте! Если хоть раз в нее выстрелите, Тигран вас сам убьет!!!

Я посмотрела вниз и увидела, что к сосне в одной ночной рубашке плетется бледно-зеленая пошатывающаяся Лерка.

— Не сметь!!! — кричала она на охранников. — Ни одной пули! Если раздастся хоть один выстрел, мой муж вас в мясорубке на котлеты провернет или у дома в асфальт закатает!

Я посмотрела на подбежавшую к сосне Лерку и крикнула:

— Лера, спасибо! Слышишь, спасибо! — слезы застилали мне глаза.

Я всхлипнула и вновь прокричала:

— Лера, извини, я была не права. Ты настоящая подруга! НАСТОЯЩАЯ! Я о такой всю жизнь мечтала! Мы с тобой обязательно встретимся! Ты заезжай, приходи, я всегда рада! Ты даже не представляешь, как я тебе буду рада! Лера, спасибо!

Я хотела было схватиться за проволоку, висящую на заборе, но услышала Леркин крик:

— Ксюха, не надо! Ксюха! Ксюха, там ток!!!

Но я не расслышала последнее слово... Я дотянулась до проволоки и провалилась в настоящую бездну...

Я открыла глаза и посмотрела на сидящего рядом со мной человека, который держал в руках шприц и снимал с моей руки жгут. Нетрудно было догадаться, что он только что сделал мне какой-то укол. Он о чем-то говорил с заплаканной Лерой, которая стояла во все той же ночной рубашке и выглядела глубоко несчастной. Присмотревшись внимательно к мужчине, я тут же признала в нем доктора, который каждый день приезжал к Лерке и следил за ее состоянием, смазывая ее раны каким-то волшебным кремом. Облизав пересохшие губы, я посмотрела на доктора и чуть слышно спросила: