Чтение онлайн

Ужинали при свечах. Небольшой оркестр негромко играл американскую музыку пятидесятых-шестидесятых годов, которую поколение Сержа с такой жадностью ловило по «Голосу Америки», а иногда и слушало записи на виниловых пластинках, чудом оказавшихся в Союзе. Когда принесли кофе, Серж достал из кармана пиджака небольшую коробочку.

– У нас сегодня своего рода юбилей – всё-таки мы уже месяц знаем друг друга. Ты как-то говорила, что явственно видишь мальчишку из моих рассказов: с голубыми глазами, в широких брюках, с папиросой, нелепо зажатой во рту. Так вот – это тебе подарок от него.

Алла открыла коробочку: она не могла оторвать глаз от кольца и серёжек с нежно-розовым японским жемчугом. Жемчужины были как живые – казалось, их только что достали из ракушек.

– Спасибо, – тихо сказала Алла. – Честно говоря, я не ожидала.

Она смутилась и замолчала. Серж внимательно смотрел на неё, пытаясь угадать, о чём она думает. Её последующие слова не оставили сомнений, что она правильно поняла подарок Сержа:

– Ты, значит, ухаживаешь за мной серьёзно?

– Серьёзнее и быть не может, – улыбнулся Серж.

От этих слов Алла разволновалась. Чтобы скрыть своё волнение от Сержа, она сняла со стула сумочку – вроде бы ей срочно потребовалось убрать туда дорогой сердцу подарок, но невпопад подкатившие слёзы выдали её. Она была растрогана. Серж поднялся и поцеловал её рыжую макушку.

– Я верю тебе, – негромко произнёс он.

Для неё это прозвучало как «я люблю тебя».

На выходе из ресторана Серж столкнулся со своим другом из Совмина Андреем Заболотским.

– Привет, старик! Вот как мы готовимся к совещанию в Кремле! Ты, конечно, не забыл, что оно перенесено на день позже? Это и хорошо – нам надо встретиться поговорить. Твоё письмо понравилось самому главному.

Серж представил Андрея Алле:

– Познакомься, Алла, это мой друг Андрей. Знаешь, как говорят англичане, с такими друзьями нам не нужны враги.

– Я надеюсь, Алла, вы привыкли к его английскому юмору, к которому он никак не может приучить советских чиновников. Но он настырный и никак не хочет отказаться от этой безнадёжной идеи.

Серж договорился встретиться с Андреем в японском ресторане «Сакура» завтра вечером.

Ресторан «Сакура», один из первых японских ресторанов в Москве, располагался в знаменитом торговом центре Хаммера. Серж часто встречался с Андреем в этом ресторане: оба любили японскую кухню и одновременно могли поговорить в спокойной обстановке. Серж сам познакомил Андрея с японской кухней, когда тот был в Лондоне с правительственной делегацией, проводившей переговоры по межправительственному торговому соглашению. Лондонский ресторан «Сантори» со специальным залом «тапаньяки» произвёл на Андрея такое впечатление, что он загорелся желанием организовать в нём ужин и для своего босса, Александра Владимировича Араксина, заместителя Председателя Совета Министров, курирующего внешнюю торговлю.

Серж работал в лондонском Сити уже больше пяти лет, он прекрасно говорил по-английски и хорошо знал Англию, а в Лондоне он просто души не чаял. Его увлечённость работой, глубокое знание страны, где он работал, произвели хорошее впечатление на заместителя предсовмина. После ресторана они втроём ещё долго сидели в гостинице «Черчилль» в номере Араксина. Это был явный знак расположения высокого чина к Сергею и его другу. Сергея удивила та откровенность, с которой Араксин высказывался о многих государственных и партийных руководителях страны. Он помнил слова Андрея:

– Брежнев любит Араксина. По словам генсека, Араксин – единственный, кто может простыми словами объяснять сложные хозяйственные проблемы, связанные с экономикой и финансами.

Вот и тогда Александр Владимирович доступно объяснял двум молодым людям, что все разговоры о том, чтобы догнать и перегнать Америку, останутся пустым звуком, если мы не сможем в корне поменять нашу систему управления хозяйством. Самое главное заключалось в том, чтобы система сама провоцировала труженика работать больше и лучше, чтобы все вовлечённые в процесс управления и производства увидели, что с уравниловкой покончено.

– Слишком просто, да? – посмотрел на Сергея Араксин.

– Да нет, мой отец любит говорить, что, если человек не может объяснить на пальцах, как работает ядерная бомба, значит, он и сам этого не знает. С тех пор я понял, как важно уметь о сложных категориях говорить простыми словами, конечно, не упрощая сути.

– Твой отец – мудрый мужик, – заключил Араксин. И не удивился, когда узнал, что Сергей из простой семьи.

Этот вечер стал началом серьёзной дружбы опытного Араксина и успешно продвигающегося по службе во Внешторге Сергея…

В «Сакуре» Заболотский и Аксаков устроились за своим привычным столиком в углу ресторана. Андрей начал с того, что передал привет от Александра Владимировича, который искренне сожалел, что не может присоединиться к ним. Друзья, наслаждаясь суши, сашими и другими прелестями японской кухни, вели разговор о самом наболевшем и сложном – о пути, по которому должна пойти перестройка. Андрей начал первым.

– Ты понимаешь, нашего старика Араксина замучили. По его словам, все почему-то хотят ломать. А он хочет всего лишь перестраивать, что, опять-таки по его словам, намного сложнее, но является единственно правильным.

– Так я об этом и пишу в своей записке!

– Именно поэтому он и поручил мне переговорить с тобой перед твоим выступлением в Совмине. Понимаешь, в ЦК знают, что между вами очень хорошие отношения, поэтому каждое твоё выступление рассматривают как дань подчинённого. Но на этот раз не всё так просто. Дело в том, что в Совмин поступила подробная записка из КГБ, подготовленная их экономической службой. Так вот: и твоя записка, и записка Комитета чётко доказывают необходимость сохранения государственного влияния в стратегических отраслях. В их записке, как сказал Араксин, «подозрительно повторяется» твоя мысль о том, что для реформ нужны будут большие деньги, и эти деньги никакой Запад нам не даст просто так, и именно поэтому государство должно сохранить свой контроль над основными финансовыми потоками.

И вот что ещё буквально повторяется в ваших обеих записках: само слово «перестройка» настраивает людей на какую-то ломку, а это опасно, и было бы разумнее все преобразования проводить под лозунгом экономических и политических реформ. Некоторые могут отнестись к этому как к чисто формальному моменту, однако настрой на политику реформ, а не ломки стратегически более правильный.

– Ну и что хочет Араксин?

– Он хочет, чтобы ты в своём выступлении основное внимание сосредоточил на экономических проблемах, сделав ударение на необходимости создания валютного фонда для проведения реформ. Оставь политику для других.

– Ты понимаешь ведь, что не оставлю… И лезу я в политику не потому, что мне хочется ею заниматься, а потому, что сегодня в нашем обществе именно политики, а это значит ЦК, определяют экономический путь развития страны, так что именно с них надо начинать проведение реформ.

– И всё-таки, Серж, повторюсь, оставь политику для других… Слушай, что за красавица была с тобой вчера? Признаюсь, я не выдержал и рассказал своей Веронике. Она не поверила. Может, я напрасно это сделал?

– Нет, старик, всё в порядке. Я, наверное, познакомлю их.