Чтение онлайн

– Если плохо - переедете обратно в свою отдельную палату. Ведь я правильно думаю, что после этого другим станет плохо?

– Вы о чем?
– подал голос я. Мне надоело наблюдать за всем со стороны.

Магистр Гариус мигом нахмурился, посмотрев на меня серьезным, немного уставшим взглядом:

– Ник, ты еще здесь? Не сбежал, как всегда?

Не знаю, чего он добивался таким выпадом: уязвить меня или указать на дверь, но искренне возмутился. Я ему что, дитя, что убегает от наказания и прячется от него как можно дольше, чтобы избежать гнев родителя? Хотя... если смотреть со стороны...

– Я дожидаюсь друга, - коротко улыбнулся я, с вызовом смотря на учителя. Убегать, почему-то, резко перехотелось. Ну и что со мной сделает Азель? Станет заговаривать зубы и убеждать меня вернуться под его крыло в Парнаско?

– Вот и хорошо, - чему-то удовлетворенно хмыкнул учитель, - значит не все потеряно. Но, к слову, хватит на сегодня шуток, поговорим серьезно. Ты ведь хотел услышать правду, Ник?

Я кивнул. Даже Микио подобрался, показывая, что готов внимательно слушать главу госпиталя.

– Все просто - проверка милсестер и целителей на психологическую устойчивость. В последнее время есть тенденция того, что работникам госпиталя все труднее держать себя в руках, адекватно обращаться с пациентами, не срывая на них злость.

– Раньше таких проблем не было, - неверяще сощурился я. Мне сразу вспомнилась та девушка в приемной и девицы у палаты. Им хамства не занимать, а ведь раньше милсестры даже голоса не повышали на больных.

– Это раньше...
– вздохнул глава Парнаско, и устало потер переносицу.
– Раньше и обучение длилось дольше, и эпидемия, как ни прискорбно заявлять, только сделала нас сильнее. Целители и милсестры считали зазорным показывать свои слабости при пациентах... Сейчас же им проще, извините за грубость, наорать на больного человека, чем вникнуть и понять чужие проблемы. Новое поколение работников госпиталя постепенно, как ни печально, лишается главного - сочувствия. Скажи мне, мой мальчик, а какой целитель и без сострадания к больным?

– И никак...

– Как видишь, - Азель обвел руками палату, - я пытаюсь исправить ситуацию. Научить молодое поколение на собственном опыте относиться терпимей к слабостям больным. К сожалению, они родились в мирное время и не понимают всю ответственность работы в Парнаско.

– Мы решили выбивать клин клином, - серьезно кивнул на заявление учителя Микио, прекратив дурачиться.
– Создать хамоватого требовательного пациента, что будет истерить и впадать в ярость при любом неправильном поведении милсестер и целителей.

– Да, магистр верно говорит. Человеку свойственно вырабатывать определенные поведенческие нормы при многократном повторении. Если же мои коллеги поймут, что единственная линия поведения с пациентом, которая не будет угрожать их душевному и физическому здоровью, - это забота и вежливое понимание, то...

– Нет, - я слегка мотнул головой, - меня интересует другое. Почему ты выбрал для этого Микио?

На меня непонимающе уставились эти заговорщики. Для них, видимо, такое решение было естественным. Но меня и вправду это интересовало! А то куда я ни пойду - все время натыкаюсь на этого сумасшедшего! Мне уже начинает казаться, что он меня преследует.

– Магистр Микио довольно неплохой лицедей, - проговорил Азель, не обращая внимания на иллюзиониста, возмущенного таким принижением его способностей.
– Да и он довольно частый гость в этой обители.

– Если говорить проще, - вздохнул член Совета, смотря на свои перебинтованные руки, - меня часто пытаются убить.

– Враги?
– поинтересовался я.

– Хуже - союзники, - Микио скривился, видно, припомнив своих доброжелателей.
– Партар почему-то вечно мной недоволен, и степень его недовольства выражается в степени повреждений. Почти как аксиома...

– Магистр гостит у нас примерно раз в несколько месяцев, - любезно дополнил Азель.
– И пока он лечится, то я к нему на проверку посылаю стажеров и провинившихся милсестер, для выработки навыков общения с трудными пациентами. Магистру ничего не стоит помочь с воспитанием мисестер, а мне - создать для него все условия для комфортного пребывания в госпитале. Все довольны.

– Только вот скучно, - печально вздохнул "тяжелый пациент".
– Моих шуток милсестры не понимают, считают ненормальным... Одно хорошо, если бы не Эдвард, я бы уже лез на стенку от тоски.

Да... я всегда считал, что Темные Властелины всего лишь маленькие пакостники по сравнению с коварным главой госпиталя Парнаско. Подговорить самого неадекватного больного на то, чтобы тот проверял на психическую устойчивость милсестрер и целителей? Да еще пообещать ему привилегии, скидки и вообще, жизнь в шоколаде? Мир сошел с ума... Ирен не там ищет злодея, он давным-давно пустил корни в столице, а я всего лишь его скромный ученик.

А еще я удивлялся, почему милсестры так себя ведут? Оказывается, почти каждый месяц неугомонный иллюзионист, поправляя здоровье, своим поведением доводит до белого каления весь персонал Парнаско. Конечно же, с одобрения его главы. Милсестры страдают, так сказать, становятся "психологически устойчивы" к еще более буйным пациентам, а Микио, как постоянному клиенту накапливаются скидки на последующее лечение. А весь госпиталь с содроганием дожидается следующего визита мастера иллюзий.

Странная все же у Азеля логика. За полвека ни на йоту не изменился. Как любил манипулировать другими, дергая за ниточки своих марионеток, так и продолжает это делать в своем "царстве", с интересом наблюдая за деяниями рук своих.

– Вот так вот, Ник, - развел руками Азель.
– Целители мельчают, милсестры уже не оправдывают своего названия, а мой лучший ученик где-то бродит и наотрез отказывается помогать своему приемному отцу. И что прикажешь мне делать?

Я пожал плечами - я ему не воспитатель. А поддаваться на его провокацию я не намерен тем более.

***

Глава Парнаско все же ушел, так и не добившись от меня ответа. Как бы сильно Азель не желал вернуть меня, госпиталь был моим прошлым, к которому я не стремился возвращаться. Да, я мог ему помочь, у меня всегда получалось ладить с людьми, ведь без обаяния и толики харизмы целителям намного труднее работать. Пациент перед чужими будет вести себя сжато, чувствовать неловко, он не зная сам, закроет свои каналы энергии, мешая воздействовать целителю на свой организм. Но если парой фраз, улыбкой, шуткой разговорить больного, заставить чувствовать себя в безопасности, то он намного быстрее пойдет на поправку, ибо организм не будет отторгать целительскую энергию. То же самое и с персоналом. Еще до эпидемии, я был правой рукой Азеля и, взяв под патронаж весь персонал Парнаско, следил за тем, чтобы и больным, и работникам госпиталя было комфортно.

Мне нравилась моя работа, я даже начал подумывать о том, как улучшить целительскую отрасль, стал с помощью учителя и с поддержкой друзей-целителей писать проект, но все разрушила черная болезнь. Чуть не убила в Азеле желание жить, когда у того умерли жена и дочь, отняла у меня моих друзей, что совсем недавно вместе со мной пытались лечить зараженных больных, подругу детства, а потом и карьеру вместе с репутацией. Для меня Парнаско стал склепом воспоминаний, которые я так долго старался забыть. И возвращаться туда, где каждый день что-то будет напоминать тебе о далеко не счастливом прошлом, что-то не хочется. Если учитель и смог преодолеть себя, отпустить своих родных и жить дальше ради госпиталя и больных, то я так не могу. Да, я эгоист. Стал им, уже полвека как ...