Чтение онлайн

Старец знал о той Благодати, которую дал ему Бог, и делился с другими тем богатством, которое у него было, если они в этом нуждались.

* * *

Рассказ господина Василия Мурохидиса из города Коницы: «Когда мне было шесть-семь лет, Старец Паисий жил в монастыре Стомион. Однажды мы, дети, вместе со Старцем пошли из города в монастырь.

Подъем был очень трудным и крутым. Увидев, что я устал, отец Паисий сказал: "Василий, когда ты будешь уставать, осеняй себя крестом, опирайся своей палочкой в меня и иди дальше".

В одном месте мы увидели, что на тропинку упал большой камень, объемом где-то в полтора кубометра.

— Отец Паисий, — сказал я ему, — вот если бы приехал экскаватор, то он отодвинул бы эту глыбу на обочину.

— Исключено, — отвечает он. — Где мы найдем экскаватор? Ведь ты сам экскаватор — вот тебе и придется двигать глыбу.

— Я не могу, я маленький!

— А ты Постараешься, перекрестишься, прочитаешь"Отче наш" и справишься. Я тебе тоже буду помогать. Ты будешь толкать камень, а я буду толкать тебя.

Я уперся, стараясь столкнуть глыбу, а он только чуть прикоснулся к ней рукой, и она покатилась в обрыв. Обрыв был рядом, и она покатилась быстро: перевернулась и полетела вниз. Казалось, что весом она была не более трех килограммов. Тогда я не осознал чудесность этого события и понял кое-что только потом, когда немного подрос»;

* * *

Свидетельство господина Георгия Куркуолиотиса из Коринфа: «Когда я приходил в келью Старца, он после беседы меня провожал. Обычно он легко похлопывал меня по голове и по плечу. Первое время я не до конца понимал, Какую помощь получал от этого простого прикосновения. Однако потом осознал, что таким образом я приобретал силу, бодрость и оптимизм. Когда иной раз, провожая меня, Старец забывал похлопать меня по голове, я просил его: "Геронда, перекрести меня". А он мне отвечал: "Я ведь не священник... Но раз ты этого хочешь..." — и клал мне на голову ладонь. В этот момент я чувствовал, как в меня из него переходит какая-то сила. Я уходил с легким сердцем и разрешенными проблемами. Старец был исполнен Божественной Благодати».

* * *

Свидетельство господина Ангелоса Хорозидиса, офицера полиции из города Салоники: «Однажды мы возвращались со Святой Горы в Салоники с отцом Паисием и с отцом Григорием из монастыря Честного Предтечи в селении Метаморфоси. До Салоник было еще 150 километров, а я был как выжатый лимон, потому что не спал более тридцати часов. Оба Старца сидели на заднем сиденье автомобиля. Батюшка Паисий в какой-то момент сказал мне: "Устал ты. Отдохни-ка, я сам порулю". Он пролез между сиденьями и сел впереди. Конечно, за руль Старец не садился: он и не умел водить машину. Он сказал это в шутку, однако необыкновенность заключалась в том, что я не понял, как мы доехали до Суроти, — я был свеж и полон сил».

* * *

Брат Старца Лука рассказывал: «Отец Паисий жил тогда в монастыре Стомион. Однажды на тропу, ведущую из города в монастырь, упал большой кусок скалы. Собралось много народа, чтобы с помощью деревянных рычагов сдвинуть его с места, но старания были тщетны. Потом все ушли, а Паисий мне сказал: "Ну давай, иди и ты". Я немного отошел, спрятался в кусты, чтобы посмотреть, что он станет делать. Он, осенив себя крестом, взялся за эту глыбу, поднял ее, словно она была стулом, и отбросил в сторону от дороги!»

* * *

Священник одного из коницких храмов отец Харалампий Анастасис рассказывает: «Однажды я приехал на Святую Гору на престольный праздник в лавру святого Афанасия. После престольного праздника я шесть часов шел пешком в "Панагуду", чтобы увидеть Старца, которого не видел двадцать пять лет. Я встретил его в лесу недалеко от каливы. Он тут же узнал меня и — удивительное дело! — вспомнил точную дату, когда меня рукоположили во диакона, когда во священника. Я сказал ему: "Отче, окажи любовь, может, немножко покушаем?"

— Покушаем, — говорит, — у меня есть, что покушать.

Он показал полиэтиленовый мешочек, в котором лежало три очень маленьких помидора и полтора сухаря. Я подумал: "Так вот что мы покушаем?" Не удержавшись, я спросил: "Геронда, что нам здесь есть? Я со вчерашнего дня ничего не ел. Мне и двадцати таких помидоров будет мало".

А он мне ответил: "Отец Харалампий, мы помолимся, ты эти помидоры благословишь, и еще останутся лишние".

Он развязал мешочек, разрезал его края таким образом, что из него получился крест, и разложил его как скатерть. Передо мной он положил два помидора и один сухарь, а себе оставил половину сухаря и один помидор. Ну что же, помолились мы, как положено, и Старец попросил: "Отче святый, благослови". Я благословил, и мы сели есть. Куда подевался мой голод?

Я был совершенно сыт, словно кто-то закрыл мне горло, и мне перестало хотеться есть. Я наелся одним сухарем, даже не смог его съесть полностью — немножко оставил. Мне хотелось только пить. А Старец все приговаривал: "Кушай, отец Харалампий, кушай!" — "Да куда тут кушать, Геронда, знаете, как я наелся!"

Потом весь день я заходил в разные кельи, монастыри, но не мог ничего есть, и даже обычное угощение, которое дают паломникам в святогорских монастырях, мне было съесть не под силу. Я только просил монахов: "Воды, воды, дайте мне воды!"

Я ушел от Старца под сильным впечатлением, и когда брел один по святогорским тропам, восклицал: "Что же это было за благословение?! Оно было подобно тому, которым Христос благословил пять хлебов и две рыбы, и насытились пять тысяч мужей, не считая жен и детей. Это было благословение Господне!"»

* * *

По смирению Старец не только не хотел фотографироваться и избегал этого, но и проявлял в таких случаях неудовольствие и даже сердился. Он уступал, соглашаясь, чтобы его сфотографировали, только перед чутким и смиренным человеком, чтобы не ранить его отказом, чтобы тот человек не истолковал отказ собственным недостоинством. В таких случаях Старец предпочитал огорчиться сам, но не огорчать брата. В жертву любви он приносил даже свое смирение.

Многие пытались сфотографировать Старца тайно или явно, в то время как он стеснялся выразить несогласие в присутствии игуменов, епископов или во время Крестного хода. Некоторые фотографии действительно выходили хорошо, однако чаще на фотографиях Старец получался неудачно. Обычно на фотографиях Старец выглядит огорченным из-за того, что его фотографируют, так что смотрящий на фотографию чувствует себя виноватым.

Однако есть много свидетельств и о том, что, когда Старца тайком или исподтишка фотографировали без благословения, он чудесным образом не фотографировался, «не попадал» в фотообъектив. В одних случаях засвечивалась пленка или ломался фотоаппарат, а в других — фотография выходила хорошо, но Старца... на ней не было!

* * *

Профессиональный фотограф, господин К., рассказывает: «Однажды я посетил Старца и получил большую помощь от его богопросвещенных советов. Однако еще больше меня привела в умиление его чрезвычайная любовь и жертвенность. Болезнь совершенно лишила его сил, он очень страдал от боли. Однако, поняв, что я нуждаюсь в его совете, он забыл о своем собственном состоянии, прилег во дворе на пеньках (ведь он не мог тогда ни стоять, ни сидеть) и стал со мной беседовать. Когда я уходил, мне захотелось его сфотографировать, чтобы, глядя потом на его фотографию, вспоминать о нашей благословенной встрече. Однако, зная, что он откажется фотографироваться, я из-за спин других паломников сделал два снимка. Но Старец, хотя я в тот момент ничего и не понял, помешал съемке по-своему: после проявления пленки, оба кадра были совершенно черными, такими, словно бы я делал эти фотографии, забыв снять крышку с объектива!»