Чтение онлайн

Отложив «Тридцатилетнюю женщину», она открыла свою любимую «Беатрису» и долго перечитывала те места в книге, которые ей так нравились. И, когда Лаура дошла до фразы «Увы, дорогое мое дитя, женщина не может прожить одна не только в первобытном обществе, но и у нас», произнесенную Фелисите де Туш, по ее щеке скатилась слеза и, чтобы больше не расстраивать себя, Лаура захлопнула книгу и поставила ее на место.

Лаура подошла к окну, и ее взору предстал унылый осенний пейзаж. Сколько хватало глаз, тянулись бесконечные поля и равнины, справа чуть виднелся лес.

Уже начинало темнеть, но Лаура не включала лампы; она любила по вечерам сидеть здесь, в библиотеке, так как именно отсюда был хорошо виден закат.

Лаура взобралась на подоконник и задвинула шторы, чтобы отгородиться от всего мира, спрятаться в своем маленьком мирке грусти и печали, мире неразделенной любви. Слева от нее была стена из темно-бордовых штор, а справа – оконное стекло с тянувшимися за ним бескрайними просторами. Огненно-красное солнце медленно опускалось, собираясь в очередной раз на заслуженный покой: хоть и слабо, но усердно оно светило на протяжении целого дня. Лаура сидела, не шевелясь и ни о чем не думая, и смотрела невидящим взглядом куда-то вдаль. Очнулась она от легкого стука в дверь.

– Ты здесь, Лаура? – услышала она голос бабушки, вошедшей в библиотеку.

– Да, я здесь, за шторой,– был ответ.

– Пойдем ужинать, дорогая, у дедушки без тебя нет аппетита.

– Вы садитесь, а я через пару минут приду,– пообещала Лаура.

Как только бабушка вышла из комнаты, Лаура спрыгнула с подоконника и удивилась темноте, царившей вокруг: она не заметила, как и стемнело! Лаура прошло мимо стола, дотронувшись рукой до дорогого ее сердцу письма – ей не нужен был свет, чтобы его найти – и, выйдя из библиотеки, направилась в столовую, где ее ожидали дедушка с бабушкой.

Родители Лауры всегда были в разъездах, сестра Патриция училась в Англии, поэтому семейные обеды и ужины были большой редкостью. А ведь дед Лауры, Джузеппе, так любил, когда собиралась вся семья! Поэтому он очень огорчался, когда его любимица Лаура отказывалась от ужина. Но сегодня внучка порадовала дедушку своим присутствием и хорошим аппетитом: Лаура так переживала в ожидании письма, что совсем забыла про обед, поэтому сейчас была голодна, как волк.

Лаура ужинала, а дед, смотря на нее, раздумывал о причине грусти своей ранее такой веселой и общительной внучки: ведь она перестала видеться даже с близкими подругами. Лаура же самоотверженно охраняла свой секрет, она ни с кем не хотела делиться своей сердечной болью.

– Ромина,– обратился Джузеппе к жене. – Ты не находишь, что Лаурина немного похудела, да и выглядит какой-то бледной и болезненной, а?

– Конечно. Ведь она постоянно сидит взаперти.

– Тогда надо ее куда-нибудь свозить. Лаура, ты не находишь, что ты давно не навещала своего дядю Филиппо?

– Мне бы не хотелось куда-либо ехать,– ответила Лаура, не поднимая от тарелки глаз.

– Но ты же не можешь вечно сидеть дома! – воскликнул дед. – Что у тебя случилось?

Лаура ничего не ответила, усердно поглощая свой ужин.

– Оставь ее, Джузеппе! Может, девочка влюбилась,– предположила догадливая бабушка, и дед перестал донимать Лауру расспросами.

Поужинав, Лаура снова вернулась в библиотеку. Эта комната, как ни одна другая соответствовала настроению Лауры. В ней преобладали темные, глубокие цвета: в основном, бордовый и зеленый. Мебель также была из темного дерева. Вот только обои на стенах были бледно-золотистого оттенка, в тон рамкам на картинах, которые коллекционировал дед. Именно от деда Лаура заразилась любовью к живописи. В большинстве, на стенах висели портреты – работы местного художника, у которого кроме Джузеппе Бьянки почти никто ничего не покупал. Вот возле книжного шкафа, над старым диваном с потрепанной красно-зеленой обивкой, на Лауру смотрел ее собственный портрет: забавная улыбающаяся девочка лет 6-7, а рядом она уже совсем взрослая: ей тогда, кажется, было 19 или 20. На противоположной стене взирала с картины на изображения внучки бабушка Ромина, еще довольно молодая и красивая. Не нужно было сильно приглядываться к этому портрету, чтобы заметить поразительное сходство бабушки и внучки. Левее бабушкиного портрета висело большое зеркало в старинной деревянной раме, а рядом с ним небольшая полочка с замысловатым медным подсвечником на ней; Лаура любила по вечерам зажигать в нем свечу, что сделала тот час как вошла.

Задернув шторы из плотного тяжелого материала, Лаура уселась за стол в стиле ампир и, открыв ключом ящик стола, достала ручку и листок бумаги и начала писать очередное письмо.

«Мой милый, милый Клаудио!

Как я была рада получить твое письмо! Я просто была готова прыгать от счастья, дорогой мой. Глупо, правда? Но я так по тебе скучаю, так жду нашей встречи. Ты ведь обещал, что приедешь. Я буду ждать, считать минуты и секунды…»

«Нет, Лаура, это глупо,– убеждала девушка саму себя. – Глупо сочинять письма, которые никогда не отправишь. Но писать эти сухие, сдержанные письма я не могу! Уж лучше совсем не писать…»

Лаура бросила это письмо к остальным неотправленным и, подперев рукой подбородок, тяжело вздохнула.

Любви неразделенные мгновения

Проходят в грусти и томлениях.

И даже в долгих сновидениях,

И даже в них твоя любовь.

Когда он здесь дрожишь в волнении.

Ему легко – ты вся в смятении.

И смотришь ты в глаза с сомнением:

А вдруг в тебя он не влюблен?

За стрелкой на часах следишь ты с замиранием,

Ведь он уйдет и остановится дыхание.

И снова будешь в ожидании

Смотреть на эти старые часы.

Приходит встреча, после расставание;

Недолгим будет нелюбовное свидание.

Но у тебя одно желание:

Пусть лучше так, чем навсегда уйти!

Лаура лежала на кровати, закрыв глаза; но она не спала, несмотря на то, что было далеко за полночь. Мысленно она рисовала себе замечательные картины: картины счастья. Она представляла, что рядом с ней находится он, ее любимый, и стоит протянуть руку… но прекрасное видение исчезало.

«Может, мне действительно заняться живописью?.. – подумала Лаура. – Порадую дедушку, и сама отвлекусь: выйду на природу, буду рисовать пейзажи и ни о чем не думать…»

Лаура перевернулась на бок. Луна ярко светила в просвете между не задернутыми шторами.

«Одинокая луна, одинокая я…» – вздохнула безнадежно влюбленная девушка.

Луна, ты вечный спутник одиноких,

Ты сопровождаешь путников в дороге.

И на влюбленных

Ты льешь свой призрачный холодный свет.

Луна, сегодня ты моя подруга

В великой и священной муке

Всех одиноких —

В любви неразделенной ты мне дай совет.

Любить или забыть?

Мечтать или не ждать?

Как без любви прожить?

Как сердце не продать?..

Луна, прошу, ответь!

Ведь сотни сотен лет

Влюбленным обещанья ты дарила:

Не разлучит вас никакая сила!

Когда Лаура, наконец, заснула, ей приснилось, что приехал ее Клаудио, приехал навсегда, насовсем, чтобы быть только с ней, Лаурой. Клаудио только-только собирался ее поцеловать во сне, как на Лауру прыгнула одна из бабушкиных кошек и девушка проснулась.