Чтение онлайн

Средний доход 1500. Средний расход (макс.) 550. Точно 500.

Средний остаток 1500.

Май — 150 х 31 =46500. Меньше, чем на 6600 (выяснить).

40000:2 =20000.

Это было похоже на прикидку доходов от преуспевающего бизнеса. Одно я знал твердо: в «Диком Пиано» такие деньги не заработаешь.

Я снова перевернул конверт. На нем был штемпель Санта-Марии недельной давности. Пока я это переваривал, снаружи послышалось рычание двигателя.

Выключив свет, я вышел в холл. Луч света скользнул по фасаду дома, заглянув в открытую дверь, за которой стоял Алан.

— Арчер! — хрипло шепнул он.

Затем он совершил смелый и глупый поступок. Он шагнул на крыльцо в полосу яркого света и начал стрелять из пистолета.

— Стой!!! — крикнул я и замолк, потому что было поздно: пуля ударилась о металл и завизжала, отлетев рикошетом. Ответных выстрелов не последовало.

Я оттолкнул Алана и сбежал вниз по ступенькам. Грузовик с крытым верхом быстро набирал скорость. Я помчался через лужайку и догнал его прежде, чем он выехал на шоссе. Правое окошко кабины было открыто. Я просунул в него руку и вскочил на подножку. Ко мне повернулось худое, мертвенно-бледное лицо, на котором вспыхнули испуганные глаза. Грузовик внезапно остановился, будто налетел на каменную стену. Потеряв равновесие, я упал на шоссе. Грузовик дал задний ход, затем с громким скрежетом переключилась скорость, и машина рванула в мою сторону. Яркий свет фар на мгновение ошеломил меня. Я рванулся в сторону, перекатившись к обочине. Грузовик тяжело переехал по тому месту, где я только что лежал, и помчался, набирая скорость. Номерной знак, если даже таковой имелся, освещен не был. Задняя дверь была закрыта.

Когда я подбежал к своей машине, Алан уже завел мотор. Я вытолкнул его с водительского места и помчался вслед за грузовиком. Он уже скрылся из вида, и когда мы выехали на Сансет, то не знали, в какую сторону он поехал.

Я повернулся к Алану, который с несчастным видом сидел с пистолетом в руке.

— Я же тебя предупреждал, что надо только позвать меня, а не стрелять. Неужели это было так трудно запомнить?

— Я боялся, что машина уедет. Я целился в голову водителя.

— Он пытался меня задавить. Ему не удалось бы удрать, если бы кое-кто не поспешил со стрельбой.

— Мне очень жаль, — сокрушенно ответил Алан. — Я считал себя более метким стрелком.

Он протянул мне пистолет рукояткой вперед.

— Ладно, оставим это, — проронил я, поворачивая налево, к городу.

— Ты хорошо разглядел грузовик?

— Вроде бы армейский, предназначенный для перевозки людей. По-моему, черного цвета, да?

— Синего. А как выглядел водитель?

— Я не разглядел его как следует. На нем была фуражка с козырьком — это все, что мне удалось разглядеть.

— Ты не обратил внимания на передний номер?

— Мне кажется, что его не было.

— Это еще хуже. Весьма вероятно, что в этом грузовике мог находиться Сэмпсон или когда-то находился в нем.

— В самом деле? По-видимому, нам следует обратиться в полицию?

— Думаю, следует. Но прежде нам нужно поговорить с миссис Сэмпсон. Вы звонили ей?

— Я не смог ей дозвониться. Она уже приняла снотворное. Ведь она не может спать без него.

— Тогда я должен увидеть ее утром.

— Вы полетите с нами?

— Нет, я поеду на машине, но сначала мне хотелось бы сделать здесь одно дело.

— Какое именно?

— Небольшое частное дело, — твердо ответил я. — Возможно, когда-нибудь я расскажу вам о нем.

— А... — обиженно протянул Алан и замолчал.

Мне не хотелось с ним разговаривать. Уже светало. Темные облака постепенно светлели. Ночное движение замерло, но уже стали появляться служебные грузовики. Я высматривал среди них армейский грузовик с крытым верхом, но такого среди них не было.

Высадив Алана у «Валерио», я отправился домой. На пороге меня поджидал литр молока. Я взял его и отнес на кухню. Часы на стене показывали двадцать минут четвертого. Я нашел в морозильнике коробочку мороженых устриц и сварил их. Моя жена не любила устриц. Теперь же я мог сидеть у себя на кухне и в любое время дня и ночи есть их в свое удовольствие.

Наконец, я разделся и нырнул в постель, стараясь не глядеть в сторону пустой двухспальной кровати в другой комнате. Кстати, это тоже неплохо, что не надо никому объяснять, где ты провел ночь.

Только в десять утра я отправился в город. Питер Колтон сидел у себя в кабинете за полированным столом. Он был полковником во время моей службы в разведке. Когда я вошел, он поднял глаза от папки с полицейскими рапортами и тут же опустил их в знак того, что он мне не рад. Теперь он был старшим следователем окружной прокуратуры — крупный мужчина средних лет с аккуратно подстриженными светлыми волосами и фиолетовым носом, похожим на нос быстроходного катера. Его кабинет напоминал прокуренный куб с единственным окном в стальной раме. Я почувствовал себя неудобно в кресле с жестким каркасом, стоявшем возле стенки.

После непродолжительной паузы он повернул свой нос в мою сторону.

— Что случилось с той частью твоего тела, которую, за неимением лучшего определения, я буду называть твоим лицом?

— Я ударился о дверь.

— И ты хочешь, чтобы я арестовал эту хулиганскую дверь?

Его рот искривился в улыбке, и он прибавил:

— Ты должен учиться сам выигрывать свои сражения, малыш, если в них, конечно, нет ничего по моей части.

— Есть жареный каштан и три пластинки жевательной резинки, — обиженно пробормотал я.

— Ты намереваешься подкупить представителя власти, вернее закона, всего тремя пластинками жвачки? Ты понимаешь, что сейчас атомный век, малыш? В трех пластинках скрыто достаточно энергии, чтобы разорвать нас всех на клочки.

— Оставим эту философию. У меня есть сведения о «Диком Пиано».

— Ты полагаешь, что мне больше нечем заниматься, как бегать по кабакам? Или мне уже пора переменить свой кабинет на жалкую комнатенку частного детектива? Хорошо, валяй. Ты опять хочешь получить что-нибудь задарма?

— Кое-что я тебе подкину. Это может оказаться самым крупным делом в твоей карьере.

— И, конечно, ты хотел бы что-то взамен.

— Так, пустячок, — признался я.

— Ладно, давай послушаем твою историю в двадцать пять слов.

— Твое время уже перестало быть ценным?

— Уже шесть, — заявил он, подпирая нос большим пальцем.

— Два дня назад муж моей клиентки выехал из аэропорта Бербенк в черном лимузине в неизвестном направлении. С тех пор его никто не видел.

— Двадцать восемь.