Чтение онлайн

Так, по крайней мере, ему показалось.

– Я стану его тенью, – добавил он для пущей убедительности, – и буду следовать за ним по пятам днем и ночью!

– Вряд ли в этом возникнет необходимость, – рассеянно ответил генерал Моралес. – Я сам присмотрю за ним. Да и настоящего присмотра, думаю, не потребуется. Его дело – управлять танком и учить этому наших водителей. Пусть занимается этим, и пусть смотрит по сторонам сколько душе угодно. Что он может увидеть такого, чего не видел у себя в России? Украсть у нас и вывезти обратно на Урал завод вместе с технической документацией и опытным образцом машины ему не под силу, а остальное не имеет значения. Пусть вынюхивает на здоровье, а мы постараемся, чтобы у него сложилась именно та картина, которая устраивает нас.

– Как с тем американцем? – с понимающим видом уточнил майор.

– Да, как с тем американцем. К этому даже не придется прилагать каких-то особенных усилий. Вдоволь насмотревшись на вас и ту банду имбецилов, которой вы командуете, он самостоятельно придет к заключению, что без постоянной технической и кадровой поддержки со стороны России завод просто зачахнет, как растение без солнечного света. Оборудование сломают и разворуют, секретную техническую документацию пустят на самокрутки с марихуаной, а единственный сошедший с конвейера танк украдут и продадут какому-нибудь колумбийскому картелю, главарь которого будет для собственного удовольствия гонять на нем по пересеченной местности, пока не утопит в болоте… Это заключение никого не удивит, поскольку будет целиком соответствовать бытующему в так называемом цивилизованном мире классическому представлению о латиноамериканцах.

– А если он не поверит? Если придет к другим выводам? – рискнул предложить альтернативный вариант майор Суарес.

– Поверит, – сказал генерал. – Должен поверить, потому что это правда. И нам придется немало потрудиться, чтобы эта правда осталась в прошлом, иначе рано или поздно она нас просто раздавит. Когда Соединенные Штаты окончательно подомнут под себя весь Аравийский полуостров, им придется решать, кто станет следующим – Африка, Азия или Латинская Америка. И мне хочется, чтобы, глядя в нашу сторону, они видели могучий бронированный кулак, который одним ударом сотрет в порошок их наземную группировку. Поэтому надо сделать все, чтобы русский шпион нам поверил. А если все-таки не поверит, мы его просто шлепнем и станем ждать следующего, comprende?

– Я понял, сеньор генерал, – сказал Суарес. – И сделаю все, что от меня зависит…

– Вам давно следовало научиться мыслить масштабно, – перебил его Моралес, – государственными категориями. Вы не просто майор вооруженных сил Венесуэлы, не тупой исполнитель. Вам доверили очень ответственный участок работы, а вы ее фактически провалили. Поэтому на вашем месте я бы воздержался от громких фраз и обещаний. Из ваших уст в данный момент они звучат не слишком убедительно, и я, положа руку на сердце, еще не решил, как с вами поступить. Вы меня очень разочаровали, Суарес. Очень!

– Клянусь, это больше не повторится…

– Вот в это я почему-то верю, – сказал сеньор Алонзо. – Полагаю, произошедшее станет для вас хорошим уроком на всю оставшуюся жизнь. Остановите здесь. Место, по-моему, подходящее.

Съехав с дороги на поросшую жесткой, как проволока, травой каменистую обочину, майор затормозил и выключил зажигание. Грузовик тоже остановился, и дующий со стороны обрыва легкий ветерок погнал клубившуюся за ним пыль куда-то вглубь плоскогорья, рассеивая ее по пологому склону с торчащими из травы, причудливо обглоданными эрозией каменными останцами. Временами ветер усиливался и начинал свистеть, наигрывая на струнах травы и окаринах иссеченных глубокими трещинами камней какую-то заунывную мелодию.

Генерал Моралес легко выпрыгнул из машины, подошел, шурша травой и похрустывая мелким щебнем, к самому краю обрыва и некоторое время молча смотрел на раскинувшуюся внизу подернутую синеватой дымкой испарений панораму. Когда он, наклонившись, заглянул под обрыв, майор Суарес поспешно отвернулся: от этого зрелища у него закружилась голова, а в коленях появилась противная ватная слабость.

– Да, место подходящее, – повернувшись к обрыву спиной, констатировал Моралес. – Прошу вас, майор, командуйте.

Отойдя в сторонку, он принялся щелкать зажигалкой, заново раскуривая потухшую сигару. Суарес отдал короткий приказ топчущимся у грузовика солдатам, и те, с грохотом и лязгом отвалив задний борт, принялись, покрикивая, выгонять оттуда понурых людей в синих комбинезонах – оставшихся в живых участников недавней драки на полигоне. Его превосходительство генерал Моралес нашел воспитательный метод, примененный майором к убийце русского, не только абсолютно верным, но и пригодным для более широкого использования, результатом чего и стала данная поездка.

Шофер грузовика поднял капот, достал из освободившегося кузова мятое жестяное ведро и, погромыхивая им, направился за водой к ближайшему ручейку, который, прыгая с камня на камень, стекал по склону и срывался в пропасть небольшим, рассеивающимся на лету в мелкую водяную пыль водопадом. Он – шофер, разумеется, а не водопад – старательно делал вид, что происходящее его не касается, и ему оставалось только позавидовать: он был единственный из присутствующих, кто мог позволить себе такую роскошь.

Приговоренных пинками и ударами прикладов прогнали до самого обрыва и оставили там – четыре понурые фигуры со связанными за спиной руками. Один, споткнувшись, упал на колени и остался в этой позе, уронив на грудь всклокоченную голову. Вместе со знакомыми запахами тропического леса ветер доносил с той стороны не менее знакомую вонь застарелого пота и неразборчивое бормотание – кажется, кто-то из механиков молился. Солдаты, тоже четверо, выстроились у грузовика в короткую шеренгу. Суарес поднял руку с зажатыми в ней перчатками и посмотрел на генерала. Сеньор Алонзо коротко кивнул, дымя сигарой: он явно был не расположен шутить.

Майор резко опустил руку, с трудом подавив желание зажмуриться. Он был штабной работник с университетским образованием, профессиональный переводчик, лингвист в погонах; командовать расстрелом ему до сих пор не приходилось ни разу, и сгоряча застреленный на полигоне механик с отверткой был единственным человеком, которого Умберто Хорхе Суарес собственноручно отправил на тот свет. Порученная ему в самом начале строительства завода несложная миссия гида и переводчика как-то незаметно трансформировалась; теперь у него появились полномочия, к которым он никогда не стремился, и обязанности, без которых с удовольствием мог обойтись. С одной стороны, доверие генерала Моралеса радовало, а с другой, пугало. Да и было ли это доверием? И нужно ли оно Умберто Суаресу, такое доверие?

От грохота автоматных очередей заложило уши, на землю, дымясь, градом посыпались горячие гильзы. Один за другим сломавшись в коленях, приговоренные механики поочередно исчезли из вида за краем обрыва. Стрельба затихла, и майор успел услышать удаляющийся крик, который почти сразу оборвался.

Солдаты почему-то не двигались, продолжая целиться из автоматов в пустоту на том месте, где только что стояли четыре живых человека. «Ах, да, – спохватившись, подумал майор, – конечно…» Он не своим, чужим и непослушным голосом подал команду, и стрелки, опустив оружие, полезли в кузов грузовика. Возможно, они тоже что-то чувствовали, думали, имели по поводу происходящего какое-то свое мнение, но по поведению их сейчас было практически невозможно отличить от роботов из фантастического романа или обыкновенных рабочих муравьев. И майор Суарес, откровенно говоря, не понимал, что ими движет в данный момент: дисциплина и привычка к беспрекословному послушанию или инстинкт самосохранения.