Чтение онлайн

Но собачья охота. Графы для нее псарню целую держали, конюшню, да еще людишек дюжину, а Степанычев с Пифом охотились вдвоем. Степанычев улюлюкал, а Пиф преследовал. Добыча, конечно, попадалась не часто, не совсем глупа оказалась эта серая нечисть, – как о Пифе прослышала, так по окрестности разбежалась. Но когда охотники ее находили. Есть упоение в охоте.

Однако и дела домовому делать надо, и у Пифа жизнь собачья не только к охоте сводилась, дружба она дружбой, охота охотой, но не близнецы они сиамские. Степанычев и не заметил исчезновения таксы, когда Пиф ночью вызвал его из подвала. Он сначала переобулся в охотничьи лапти, захватил боевой топорик и лишь затем выбрался на улицу.

Глава 4

Первый военный совет

– Зачем легавую привел? – с недоумением спросил Степанычев.

– Я породистый английский сеттер, – возмущенно огрызнулся Квинт, разинув пасть так, что домовой мог бы войти в нее, даже не пригибаясь.

– Вот и гонял бы уток, а с крысами какая от тебя помощь?

– А тебе не то что крысы, блохи не поймать. Утки же я тебе скажу. – и Квинт смачно проглотил слюну.

– Брехун, уток из луков, пращей, рогаток и ружей сбивают, ты тут причем, лодка безвесельная.

– Я лодка? РРР!

– Разгавкались, гав, беда пришла, а они, гав, как щенки лаются, – осадил спорщиков Пиф, – дело надо обмозговать, а они брешут.

– Дело, это когда дому на пользу, хозяйству, – начал рассуждать Степанычев, – чтобы припас увеличить, порядок обустроить, невесту найти, а разве мне сеттер найдет невесту? Сомневаюсь.

– Невесту тебе найти? Обгавкаюсь. А припас удобрений завтра же отложу.

– Щенки, гав, а со злодеями биться, разве, гав, не дело? – зло осведомился Пиф.

Пиф ростом Квинту ниже колена, да и характер у него скверный, задиристый, но страх встретил он, и именно он должен был объяснить все, собрать рать на борьбу.

К чести Степанычева надо заметить, что хозяйственный он хозяйственный, а сражаться за правое дело любил. Еще хлюпиком с водяными и лешими за дедушкин замок дрался, с Тимофеем черта Телебобика победил, как ему за друга Пифа не постоять? Ему даже Квинт симпатичен стал, когда он рассказ Пифа услышал.

– Если зло существует, то победить его надо, – важно начал рассуждать домовой, – но надо все рассчитать. Злая собака в злом дворе есть? Есть. Злые люди есть? Есть. А значит и шайтанчики водиться там должны. Ну, с шайтанчиками и собакой мы управимся.

– Так и управимся? – уже встречавшийся с ужасом скептически осведомился Пиф.

– Подраться я люблю, – щелкнул зубами Квинт и подпрыгнул. Он был крайне благодушным псом, когда его не обижали, но если на него нападали, сражался с остервенением, бесстрашно и весело.

– Ты врага, гав, не видел.

– Не в собаке дело, – перебил Пифа Степанычев, – стаю соберете, справитесь, да и шайтанчиков расколотим, не впервой, но у них еще человеки есть, а у нас?

– Нет, гав, мои хозяева не плохи, но глуповаты, им не втолковать о страхе. А втолкуй, пользы, гав, все равно не будет, они даже мышей боятся.

– Мои не боятся, но тоже глупы.

– Есть у меня один друг, – Степанычев вдруг покраснел, он знал, что летом Тимофей живет на даче, но занятый хозяйством и охотой, ни разу не навестил друга. Но не зря Степанычев был умным, он начал рассуждать про себя: «Я его не навещал, но ведь он меня тоже. Конечно, домового человек сам навестить не может, а я его могу. Но сказочно вызвать он меня мог? Мог, заклятие он знает. Но заклятие действует только тогда, когда у него беда. Значит, беды у него нет. А раньше была? Была. Он меня вызывал? Вызывал. Я ему помог? Помог. Так пусть он теперь мне и собакам помогает. Чего же я стыжусь?»

– Есть у меня один друг, – повторил Степанычев, – будут и в нашем войске людишки. Этим я сам займусь, а вы идите стаю собирать.

Глава 5

Стая гражданина Тимофея

Глупые одноклассники, бывало, дразнили Тимофея ботаником, бывало, Жириком, по лбу за это частенько получали, а порой и по носу, по ушам, в челюсть, ибо на самом деле был Тимофей серьезным гражданином своей страны. Родители из Тимофея часто ребенка пытались сделать, муштровали его, воспитывали. Но у кого родителей нет? У кого-нибудь, может, нет, вот те и не знают, какие странные существа эти родители. Говорят одно, думают другое, делают третье, и ничего в современной жизни не понимают. Но в целом они хорошие, их надо жалеть, любить, притворяться, что слушаешься, и тогда в семье будет порядок. Если, конечно, человек – настоящий гражданин, а Тимофей был им.

А вот товарищи Тимофея остались в городе, на даче он дружил только со своей старшей двоюродной сестрой Машей и Петькой-дурочкой. Почему дурочкой? Потому что Петька считал себя слишком умным, да и на самом деле знал многое, и когда спорил с другими, быстро терял контроль над собой.

– Все вы дурочки, – кричал Петька, – заткнитесь, сейчас я вам бестолковым все объясню.

Был Петька невысок, с виду не силен, и сначала его умные выступления приводили лишь к дракам. Но дрался Петька с упоением, бесстрашно и весело, а когда его стал поддерживать Тимофей со всей своей неукротимой мощью гражданина-победителя, драки прекратились, да вот прозвище «дурочка» к Петьке приклеилось. Хотя звали его так только за глаза.

А Машу Тимофей знал с детства, во всем на нее полагался, но не так с ней весело было. Маша с детства решила стать сначала бизнесменом, а потом, когда разбогатеет, президентом, и все время, даже летом, что-то изучала, осваивала.

Именно их решил призвать Тимофей для борьбы за спасение собак после разговора со Степанычевым.

Домовой удивил Тимофея. С нового года он гражданину на глаза не показывался, скрывался и вдруг заявился. А ведь Тимофей сначала скучал, ждал друга, волновался за него. Мог же Степанычев весточку прислать.

– Ну, понимаешь, – оправдывался домовой, – столько дел, столько дел, ведь мне невеста нужна, а какая невеста в плохой дом пойдет? Значит, надо дом поднять? Надо. А как его одному поднять? Вот была бы невеста, вдвоем проще. Но разве хорошая невеста в такой дом придет? Нет. А без невесты попробуй все подними. Столько хлопот, столько забот.

– Раз сейчас появился, значит дом, как я понимаю, поднят, – усмехнулся Тимофей, – на свадьбу, чай, пришел меня приглашать?

– Да я же, я же… дом еще плох, понимаешь?

– И как же ты его бросил?

– А война? – гневно крикнул Степанычев.

– Война? – заинтересованно переспросил Тимофей. Он тоже любил сражаться за правое дело.

Правда, сначала после разговора со Степанычевым, Тимофей пытался и родителей поставить на защиту собак. Но родители, они родители и есть, на словах учат детей правде, благородству, смелости, а как до дела дойдет.

Когда Тимофей рассказал о мучителях собак, живущих за лесом, мама просто закудахтала:

– Тима, там же дом местного олигарха, бандита, богача. Его даже милиционеры боятся. Свяжись с таким, хорошо, если он нам только дом спалит.