Чтение онлайн

– А ты думаешь, я там был бессмертным и хорошеньким для всех? До меня два командира отряда погибли, я заменил тяжелораненого, за год два раза свой состав менял – два солдата погибли, два шизиками стали, остальные по госпиталям по всему Союзу!

– Ха, а у меня солдатики в Сочи загорали? – перебил Валентина Николай. – Но ведь ты тогда же должен был увидеть, что тело пацаненка уже закоченело. Значит, он был убит давно. И не пулей убит, а задушен.

– Это мне потом сказали.

– Только не ври. Я тебе сам тогда об этом талдычил, а ты все равно рапорт комдиву написал.

– Для тебя там просто война была. А для меня – интернациональный долг, чтобы американцы и французы видели: мы оказываем помощь. Любая наша оплошность сразу печаталась в тысячах их газет. Только у той убитой коровы я видел два футляра от импортной фотопленки.

– Не понял: я ему про Фому, а он мне про Ерему. Так кто же пацаненка тогда убил, я, что ли?

– Да понял я потом, что не твоих это рук дело.

– Понял! А знаешь, чего мне стоили тогда твои понятия? Партийного билета лишили! Звездочку сняли! А когда во всем разобрались, забыли все назад вернуть. Клеймо-то осталось.

– Ладно, Коля, ты меня прости. Чуть шизиком сам тогда не стал, когда убитым мальчишку увидел.

Валентин встал. Николай тоже поднялся и сказал:

– Да, лейтенант, родителей моих уже нет, так что настоящей правды от тебя они уже не услышат. – Он поднял карабин и наставил его ствол в грудь Валентина. – Так и умерли, зная только мою правду.

Валентин замер.

– И ты прости меня, лейтенант. Слышал, твой БТР на мину наехал?

– Не БТР, а БРДМ.

– Но жив остался.

– Как видишь. – Валентин неотрывно смотрел в глаза Николая.

Тот приподнял ствол карабина выше, передернул затвор и прицелился в лицо Валентина:

– Прости, говоришь. И ты прости. – И нажал на курок.

Громкий щелчок словно ледяным воздухом ударил в виски, в глаза Валентина, которые только и успел закрыть. Озноб прошелся по всему телу, от колен до поясницы, от спины до сердца, стянув холодными объятиями легкие, бронхи, виски.

Валентин открыл глаза, пытаясь с силою протолкнуть в себя больше воздуха. Николай опустил карабин и поднял ладонь, показывая лежащий на ней отстегнутый магазин с патронами.

– Двадцать лет и три месяца назад я бы этот магазин не отстегнул. Дослал бы патрон в патронник и, медленно смотря тебе в глаза, нажал бы курок, – глухо сказал Николай. В оцепенелом раздумье поднял рюкзак, накинул его на плечо и, держа карабин наперевес, пошел к лесу. Остановился, повернулся к Валентину и хриплым голосом покаянно произнес:

– Прощай, лейтенант… – И скрылся за кустарником.

Высота 5600. Безмолвная, неземная тишина снежных гор нарушалась монотонным скрипом человеческих шагов. Три пары усталых, «ватных» ног. Три пары слегка обмороженных рук. Сгорбленные под тяжестью «свинцовых» рюкзаков спины. Белые от замерзшего пара бороды. Вадим, самый опытный из группы, шел впереди. Его очередь была бить следы. Он это делал с каким-то диким, нечеловеческим упорством. За ним шел новичок. Семен еще в Питере знал, что маршрут не из легких и поэтому старался экономить силы, не тратя их на лишние, ненужные движения. Замыкал связку Борис. Ему было за сорок. Но его жилистое, привыкшее к постоянным экстремальным перегрузкам тело, работало, как часы. Идя по маршруту, он сейчас отдыхал. Борис научился этому за долгие часы тренировок, восхождений и опять тренировок до седьмого пота. Каждый думал о скором ночлеге. Стена надвигалась медленно. Издали обычная, ничего тревожного. Нижний пояс скалы вертикальный, но дальше пестрели какие-то складки, расщелины, карнизы. Пройти можно. Солнце, последний раз лизнув стену, скрылось за гребень. Нужно спешить. Вадим дал группе отдышаться. Легкие вхолостую перекачивали пустой воздух, не хватало кислорода. Затем последовал рывок – и альпинисты повалились у скалы. Лежали долго, вглядываясь в бесконечную глубину сереющего неба и уходящее в эту бесконечность гранитное зеркало. Но оно будет завтра. А сейчас палатка и кипяток. Разговаривать не было сил.

– Как ты, Семен?

– Живой.

Идем по графику. «Спать, спать, всем спать», – засыпая, отдавал команды Вадим. Утро на удивление было ясным и солнечным. После недолгих сборов все выстроились перед отвесной скалой. Вот она, чуть припудренная снегом вертикаль. Строгая и прекрасная в своей недоступности. Пошла в ход живая лестница. Семен, стоя на плечах товарищей, учился вбивать крючья до малинового звона – надежно. Суетился, нервничал. Затем наступила очередь Бориса. Он работал словно машина. Размеренно, монотонно. Через несколько часов выбрались на узкую наклонную террасу. За ней крутая полка с отрицательным углом подъема. Подтянув снаряжение, устроились «на перекур».