Чтение онлайн

Брисигида вздрогнула и забылась на полмгновения — но дух заметил и вперился в нее провалами глаз. В беспросветной тьме жрице почудились сине-фиолетовые огни, заливающие до боли знакомое лицо.

— Нет! — взвизгнула она.

Дрожащая струна мантры натянулась и лопнула. Брисигида подхватила было брошенный звук, но было слишком поздно. Лиловые щупальца вспыхнули с новой силой и обвились вокруг нее, выдавливая последние крохи воздуха.

Дверь святилища треснула, когда в нее ворвался ледяной поток. Мириады водяных игл впились в треугольное скопление молний. Демон зашипел, но добычу не отпустил. Вода, подчиняясь чьей-то отчаянной воле, атаковала его вновь, охватывала молнии и пламя спиралевидными движениями, гася разряды перегретого воздуха.

Тело духа запульсировало, и он преобразился, разгоревшись белизной самого губительного пламени. Водяное крошево испарялось, не долетая до него. В клубах образовавшегося пара Брисигида разглядела мокрые плети черных волос.

— Выйди наружу, ублюдок! — прохрипела Феликса. — Давай, посмотрим, чего ты стоишь, когда не отжираешь чужую силу!

Ее руки, сложенные в жесте боевого мага, почернели почти до локтей.

Демон двинулся к ней — раскаленный, слепящий белизной смерч. Чародейка метала в него ледяные копья, а потом обрушила целую стену воды. На мгновение вихрь вновь окрасился лиловым, но тут же возжегся.

Феликса сменила тактику: отбежала подальше подняла вокруг духа четыре земляных стены, надеясь перекрыть приток воздуха и ослабить его так. Это задержало тварь на несколько секунд — земля оплыла вокруг него мягким воском.

Каменный склеп, воздвигнутый чародейкой, просуществовал немногим дольше. Единственное, что ее утешало — демон послушно шел за ней, испаряя воду, плавя камень, но все же приближаясь к месту, где она рассчитывала нанести ему самый мощный удар. К реке.

— Глупая смертная, — пророкотал сгусток белого пламени. — Ты подохнешь в попытках мне навредить. Вы не приспособлены к такой силе. Она убьет тебя даже быстрее меня.

— Я уже мертва, — ощерилась Феликса. Она уже чувствовала близость воды. Еще пара сотен метров…

— Довольно! — громыхнул демон. — Мне не впервой жечь мертвецов.

Раскаленные спицы брызнули из его тела, буравя тело земли стеклянными шрамами. Феликса кое-как отбила летящие в нее плевки огня. После такого даже ее вряд ли удастся восстановить.

Теперь ей пришлось отбиваться вместо того, чтобы атаковать и заманивать, а значит, они двигались в направлении, которое задавал демон, ни на шаг не приближаясь к реке. Огненные атаки отбрасывали ее обратно к святилищу. “Хочет заново закрепиться в теле Ринны”, — догадалась Феликса.

После следующего смертоносного плевка чародейка решилась: повернулась и рванула бегом. Оказавшись в святилище, она прислонила бесчувственных Ринну и Брисигиду к алтарю, выхватила сердоликовую пластину — близнеца амулета жрицы — и затараторила формулу. Рыжеватый переливающийся щит укрыл всех троих. У Феликсы во рту разлился привкус тлена: слишком много сил отдала борьбе.

— Очнись, красотка, — она похлопала подругу по щекам. — Продержимся до прихода Лаэрта — задушим это адское пламя. Давай, соберись!

Брисигида невнятно захрипела, заклекотала: всё горло покрылось ожогами. Снаружи они вспухли пузырями. Нутро жрицы, судя по звукам, пострадало не меньше, но не столько от жара, сколько от дыма.

— Проклятье! — прорычала Феликса.

Ведуньи Форелей лежали на полу ничком. Снаружи доносились низкие мужские голоса. Похоже, жители Иллати пытались тушить случайные пожары. Где-то раздалось карканье Маронды. “Если придет и она, и Лаэрт, — подумала чародейка, — у меня будет шанс. Если бы еще гортань Брис подлечить…”

В дверном проеме святилища разгорелось белоснежное пламя. К счастью, демон так взбесился, что не замечал никого, кроме Ринны и своих противниц, и не тронул Серебристых Форелей.

— Покойница, — позвал ее потрескивающий гул огненного смерча. — Не зря таких, как ты, отдают мне.

— Не приписывай себе чужих заслуг! — огрызнулась Феликса. — Ты не очищающее пламя. Ты жадный, никчемный дух, а твой жар — нечестивое желание разрушать всё, что лучше тебя!

— Первым я сожгу твой поганый язык! — взревел смерч. — Эта жалкая скорлупка лопнет, как рыбий пузырь на костре, и вы все окажетесь в моей власти!

Белые плети хлестали по защитному барьеру. Сердоликовая пластина раскалилась на груди у Феликсы. Она сжала зубы, готовясь к последнему самоубийственному прыжку — не спасти, так хоть заслонить, оттянуть расправу…

— Много взял на себя, вша.

Голос Анаштары вплыл в святилище вместе с облаками тьмы. Похолодало — Феликса заметила это по покрытым мурашками рукам Ринны. Демон повернулся к Древней. Его пылающая белизна приугасла.

— Сучка на поводке у смертной! — рявкнул огненный смерч. — Не позорься. Человечьи прихвостни ни на что не годны. Или ты пришла дожрать то, что я оставлю?

— Дожрать! — восхитилась Анаштара. — И как я сама не додумалась!

Демон рассмеялся утробным грохотом. Суккуб подплыла к нему, широко раскинув руки — неестественно удлиннившиеся, с непомерными черными когтями на чрезмерно вытянутых пальцах.

— Жрать, — повторила Древняя. В отблесках белопламенного смерча в кромешной тьме Феликса различила ее безумную клыкастую улыбку. — Знал бы ты, безмозглый скот, как я хочу жрать!

Черные когти впились в конус раскаленного тела, рванули на себя. Бело-лиловые молнии побежали по черной коже, но стекли с нее бессильными жалкими каплями. Тьма чернильными стрелами пронзала огненного демонами, пока он не сдулся до человеческого роста. Анаштара нависла над ним прекрасным жаждущим видением. Черные губы расплылись в чудовищном широком оскале. Челюсть вытянулась вниз, обнажив беспросветную бездну, ведущую в утробу Древней.

Демоница втянула в себя белое пламя, лепесток за лепестком, чуть прикусила плети щупалец. Ее гротескная фигура едва виднелась в свете одного лишь сердоликового барьера.

Феликса вздрогнула. Она и не подумала снимать барьер, хоть и знала, что Древнюю он остановить не способен. Анаштара вперилась в нее алыми углями глаз, в которых уже мелькали бело-лиловые отблески поглощенного пламени. Ее челюсть и руки никак не желали возвращаться в нормальное состояние.

— Анаш… тара, — Брисигида открыла глаза, схватилась за руку Феликсы, кое-как встала на ноги. — Не забывай, кто ты. Да пребудет с тобой милосердие Матери…

Демоница мотнула головой, фыркнула, закрыла глаза. Сгустки тьмы растворились. Нижняя челюсть постепенно втянулась, руки, когти и рога — тоже. Когда Анаштара подняла веки, белые отблески из них исчезли.

— Славный перекус, — как ни в чем не бывало промурлыкала она.

— Смотри, как бы изжоги не случилось, — буркнула Феликса.

***

Ринна пролежала без сознания еще почти сутки. Ведуньи не отходили от нее ни на шаг. Охотница беспокойно спала, металась на растительном ложе и хрипло кричала в предзакатный час. Жар не спадал, пока не всплыл на небо тонкий серп обновленной луны. Только тогда ее кожа окончательно разгладилась, а дыхание выровнялось.