Чтение онлайн

– Не пробил!
– жестяным голосом прогундосил Костя, любивший в свободное время пошпилить в 'танчики'.

Пузако тоже был в теме.

– Слышь, юморист, я тебе щас такой фугас пропишу, что весь экипаж контузит!
– буркнул он.

Макаров не выдержал - заржал.

У них была, можно сказать, оперативная пауза. Ноги и нижняя часть торса Тарасова торчали из колодезной воды в семи метрах внизу, надеяться на то, что придурок жив, не приходилось. Уже в пути была машина МЧС-сников, которым предстояло вылавливать самоубийцу. И труповозка со 'скорой', хорошо если не те же самые, которые полчаса назад увезли Прашкевича в морг.

– Отсюда пьют, вообще?
– зачем-то спросил Лимонов, ткнув пальцем в колодец.

– Теперь нет, - буркнул Макаров, недовольно глядя, как за забором потихоньку собираются соседи.

Люди понимали, что зевакам на месте происшествия, (а тем более, возможного преступления) милиция обычно не рада. Но любопытство было сильнее, так что в виде компромисса они скучковались ровно на таком расстоянии, чтобы менты не могли прицепиться почём зря. Пузако гневно косил глазом в ту сторону, но сверкать лилово-кровавой голой жопой на публике не хотел, так что разгона посторонних не произошло. Следователь задумался. Конечно, он предпочёл бы опросить потенциальных свидетелей порознь, обойдя дома. Но раз припёрлись, чего бы не заняться работой.

– Дима, пока МЧС едет, я потрещу с народом. Макс, дом осмотришь?

– Поучи шестиклассника петтингу, - огрызнулся Лимонов сквозь сигаретный дым.

Акимовцы, увидев, что к ним пошёл человек из опергруппы, поначалу встрепенулись, но потом узнали Макарова и уставились на него выжидательно в пять пар глаз. Лёха подошёл, обстоятельно поручкался с тремя мужиками и кивнул женщинам.

– А что это у вас тут, Лёша?
– с места в карьер начала бабка Коробова - Юлия Сергеевна.

Макаров стеклянно посмотрел на неё из-под бровей. По Коробовой было отчётливо видно, что она вынуждена была буквально проглотить остальные вопросы.

– У нас тут работа, - Лёха как бы провёл черту между знакомством и служебной необходимостью. Вслух провёл и очень жирно, - Кто когда Прашкевича и Тарасова последний раз видел?

Сельчане понимающе переглянулись. Ну да, есть у деревенских людей такая особенность: они готовы терпеть всякую пьянь и шваль годами, в полном соответствии с принципом: сукины дети, но наши! Да только ли терпеть? Того же Прашкевича не раз и не два прятали от Пузако ровно те же соседи, которые в другой ситуации костерили его самой чёрной бранью, а то по щам насвистывали, да так, чтоб звенело. С другой стороны, в деревне народ не дурной. И ни удивления, ни сколь-нибудь серьёзной скорби не вызывает ситуация, когда такой вот непутёвый персонаж внезапно, стремительно и безвременно становится ящиком холодного мяса. Помер Максим, да и хрен с ним!

– Вчера, - уверенно сказал дядя Чеслав, главный садовод-огородник Акимова, плотный, добродушный и хитрожопый ведомственный пенсионер лет пятидесяти, - Дерево ж на них ляснулось. Гошка выловил Андрона, колупались там на крыше. А там как всегда...

– А как?
– подмигнул Макаров.

Вопрос логичный. Чеслав гнал и продавал самогон. Макаров пробовал, так что знал точно: вкуснейший. Продавал очень корректно: своим, по знакомству и в умеренных объёмах. Собственно, про это всё Акимово знало. И Пузако был в курсе, но дядю Чесика не трогал. Хотя тут не всё просто. Галочка в ведомости раскрытия может быть намного нужнее знакомства и даже приятельства... но глава Полотинского района покупал у Чеслава овощи, фрукты, мясо. И не только он. Ещё раз: непростым пенсионером был Чесик Галузо, ой, непростым.

– Не, в магазин за бырлом ходили, я бы фиг чего дал. Гошка мне ещё торчит... торчал?
– в конце Галузо неуверенно сбился на вопросительный тон.

– А потом?

– А как часов в шесть слезли вниз, так и не видел больше, - развёл 'дутыми' мягкими руками дядя Чеслав.

По сути, Прашкевича и Тарасова он только на крыше видеть и мог, потому что жил в переулке-аппендиксе чуть в стороне.

– Гошка у сральник хадзил пад вечэр, - без обиняков заявила баба Ганя, сухая как трут и кривая, как знак вопроса, - Шатало яго сильно. Ён жэ как вино эта вазьмёть, дак дурной. Лакаеть и лакаеть.

Минут через пять приехали машина МЧС, карета скорой помощи и - куда тут без неё - 'труповозка'. К этому моменту Макаров не узнал больше ничего сколь-нибудь интересного. Понятно, пожалуй, стало только то, что Лимонову грозит комплекс неполноценности. Все пять человек, с которыми Лёха поговорил, единодушно сообщили: вчера Прашкевич был живее всех живых.

Макаров вернулся во двор, и к нему тут же подошёл 'охранец' с собакой. Пёсик то ли самостоятельно, то ли с помощью хозяина почистился от блевотины, но продолжал гневно пыхтеть, трясти головой и, время от времени, тереть лапами морду.

– Поедем мы, наверное?

– Да, без проблем. Спасибо за помощь. Только ты мне фамилию и телефон скажи, потом еще опрошу вас всех.

'Охранец' назвался Шашиным, продиктовал номер и расписание ближайших дежурств. Макаров пообещал, что найдет его и двух других парней из экипажа в ближайшие дни, и машина Департамента укатила.

МЧС-ники занялись колодцем. Из дома вышел Лимонов, раскурил ещё одну сигарету и подошёл на жест следователя.

– Короче, Макс, наш первый жмур вчера точно был живым, его все соседи видели. Так что с неделей не стыкуется.

Криминалист дёрнул плечами.

– Лёша, визуально я его осмотрел, что увидел - сказал. Значит, пусть в экспертизе разбираются, как так получилось, что, максимум, у вчерашнего трупа состояние недельного. Может, этот обрыган сожрал что, может, выпил... Слушай, вы с Пузако в хату первые заходили. Там следы борьбы, битое что-то, ломаное - было?

Макаров на секунду задумался, прикрыл глаза.

– Ну как бы нет. Погоди... Дима!

Пузако, держась к МЧС-никам целой стороной штанов и аккуратно потирая раненое полужопие, подошёл к следаку. Лёха переадресовал участковому лимоновский вопрос.

– Да не, нихера!
– Дима был безапелляционен, - Ты ж понимаешь, я к этому обсосу часто в гости ходил, дом знаю. Всё на месте - стулья-столы-кровати. Нож там один лежал, точно без крови. Но это на глаз, а так - долго ли в таком бардаке следы спрятать?

Ну да. Если была бытовая свара, а пока только это в голову и лезло, и если Тарасов случайно ушатал Гошку, а потом утянул от дома, то мог ли он хоть как-то прибрать? Запросто! Зачистил что смог, потом догнался и вырубился до самого приезда опергруппы. А когда разбудили - словил белочку и пошёл вразнос.

Тарасова вытащили. Голова покойника болталась, как на тряпке - видимо, от шейного отдела позвоночника ничего не осталось. Из рваной раны на правом запястье скалились два здоровых осколка кости. Из раззявленного рта жирно лезли крупные шматки розово-коричневатой слизистой сукровицы. Мокрый выше пояса и сухой от поясницы до стоптанных ботинок, Андрон выглядел в своей смерти еще хуже, чем в жизни.