Чтение онлайн

– Мне видится три варианта, три пути дальнейшего развития событий. Первый – он же абсолютно неприемлемый в свете проповедуемого Нацией Мировоззрения – наказать инопланетников.

Раздался приглушённый ропот. Рифф продолжал.

– Понимаю ваши чувства, друзья. Поэтому и назвал данный путь неприемлемым. «Лишать жизни разумных существ – не наш удел. Жизнь – слишком ценный дар Великого космоса, чтобы разменивать его на глупую месть», – процитировал он всем известные строки. Продолжил:

– Путь второй – реморализация обитателей Планеты.

Все внимательно слушали, не отрывая глаз от выступающего.

– Но давайте вспомним историю Пирра. К мировоззрению нации мы пришли сами. Пусть через пять войн за воду, две угрозы пандемии, через Великое потрясение, в конце концов. (Присутствующие вскинули руки в короткой молитве). Но сами! Нас никто не вёл, никто не помогал, не подсказывал. Нас никто не реморализовывал. – Последнее слово Рифф произнёс по слогам. – Хотя могли, и мы это знаем. Когда Далёкие…

– Не стоит напоминать нам о Далёких, мудрый Рифф. Мы не забыли, – чересчур резко прервал его председатель. Затем извинился: – Простите, продолжайте.

– Хорошо. Тогда остаётся третий путь. – Рифф выдержал паузу. – Он может многим не понравиться, но мне он кажется единственно верным. Мы должны забыть о существовании планеты.

Повисшую мёртвую тишину нарушил Кэрр, самый молодой из Судей:

– Поясните, мудрый Рифф.

– Просто забыть о ней на какое-то время. Оставить зонды-автоматы, которые будут собирать информацию и передавать на Пирр, скажем, каждые тысячу… нет, сто тысяч витков. И когда придёт время, наши далёкие потомки вернутся на планету.

– Но вода?! На планете столько воды, – воскликнул Кэрр.

Рифф устало вздохнул:

– Мой юный друг. Вести дела можно только с равными тебе и на равных. В любом другом случае возникнет доминирование, диктат воли сильнейшего. В краткосрочной перспективе это принесёт безусловную выгоду. Мы будем обеспечены драгоценной водой на долгое время. Но посмотри вперёд. Далеко в будущее. На десять, сто своих потомков вперёд. Аборигены планеты станут Нацией. И мы не сможем им помешать в этом всё по той же причине, прописанной в Мировоззрении. Что тогда? Копившийся всё это время у них комплекс слабого и униженного разрастётся до таких размеров, что неминуемо приведёт к войне. А мы, как уже говорилось, не способны лишать жизни разумных существ. Что из этого следует?

– Мы обречены? – прошептал Кэрр.

– Вот именно. Вот именно, мой юный друг. – Рифф опустился на своё место. – Я закончил.

Какое-то время все молчали.

Председатель поднялся на ноги.

– Предлагаю проголосовать за предложение многоуважаемого Риффа. – Он первым положил руку на тускло светящийся круг напротив своего места. К столу нестройно потянулись руки остальных членов Трибунала. Последней легла рука Кэрра.

– Мы вернёмся! Обязательно вернёмся, – выкрикнул он. И уже тише: – В другой раз.

– Кстати, – неожиданно сказал Рифф. – Предлагаю поминать пилота Тодда зи’Краем. Мы никогда ранее не присваивали сей титул пиррянину после его жизни, но… Почему нет?

Андрей уверенно вёл машину. Левая рука на руле, правая на рычаге коробки передач. Дорога – две чёрные полосы – убегает вдаль. Негромкая музыка. Печка на малых оборотах гонит тёплый воздух. Сосны и ели в тяжёлых снежных шапках проносятся слева и справа. Февраль, скоро весна… Светка справа щебечет что-то:

– … и представляешь, заходит Ирка в этом ужасном зелёном платье. Мы, конечно, киваем, мол, тебе идёт. Нет, ну надо же быть такой дурой! Как она не понимает, что с её фигурой…

Андрей бросил взгляд в зеркало заднего вида. Гольд сидит на своём законном месте, занимая чуть ли не половину багажного отделения. С умным видом глядит в окно. Андрей усмехнулся. Гляди ж ты – собака, а такое умное, можно сказать философское выражение лица. Морды, то есть.

– Гольд!

Пёс повернул голову, посмотрел на хозяина.

– Есть хочешь? Ну, или там, в туалет?

Гольд приглушённо тявкнул. Хозяин, не приставай к собаке. Рули себе, не отвлекайся от дороги.

Светка вдруг прервала монолог:

– Ой, а я хочу!

– В туалет?

– И в туалет, и съела бы чего-нибудь.

– Хорошо, скоро кафешка слева будет. Остановимся.

Дорога по длинной дуге поворачивала направо. Можно даже скорость не сбрасывать. Андрей хорошо это помнил, прошлым летом здесь ездил. Тогда на ста сорока километрах он лихо, как в Формуле-один, вошёл в вираж. Правда, правым колесом чирканул обочину так, что камни полетели. Так сейчас всего сто двадцать…

Кафешка появилась быстрее, чем он ожидал. Андрей успел удивиться, но в следующее мгновенье начал тормозить, негромко ругаясь про себя. Съезд налево к одноэтажному кирпичному зданию с яркой вывеской был уже рядом, в паре сотен метров.

Машина, вильнув, вышла из асфальтовой колеи. Андрей напрягся, взял руль обеими руками, пытаясь вернуть Ниссан на две надёжные чёрные полосы.

Длинная ярко-красная фура вынырнула неожиданно. Конец дуги оказался предательски близко. Вдобавок ко всему, его скрывал лесок. Андрей покрылся холодным потом. Он судорожно прикидывал расстояния: несущийся навстречу Volvo (не меньше сотни прёт, зараза), съезд к кафешке, его собственная скорость (чёрт, кажется, зад заносить начинает)…

Светка схватила за рукав:

– Андрей!

– Молчи!

Успею! Андрей крутанул руль, выходя на встречку. Снежный нанос, разделяющий полосы, гулко прокатился под колёсами. Машину ещё сильнее занесло. Светка вскрикнула. И Андрей с глупой обидой понял, что не успеет. Он даже не испугался. На это не осталось времени.

Тяжёлый трак на всей скорости ударил минивэн, в одно мгновенье смял его и отбросил на тридцать метров влево от дороги. Водитель трейлера вдавил педаль тормоза, и длинная фура, останавливаясь, вся в клубах пара, пошла юзом и вбок, перегораживая обе полосы. Через полторы сотни метров она, согнутая под немыслимым углом, наконец, встала.

Из кафе высыпали немногочисленные посетители. Люди бежали к месту трагедии, на ходу надевая куртки и шапки…

Сержант Петров захлопнул заднюю дверцу «скорой». Проводил взглядом отъезжающую «газель» с красным крестом на капоте, увозящую два тела в чёрных пластиковых саванах, и направился к кафе.

Посетителей не было. Конечно, кто захочет быть записанным в свидетели. По судам потом таскаться… Петров занял ближайший столик у окна, положил на него синюю полицейскую шапку с кокардой, того же цвета папку и позвал: